В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Федотов начал расчет с запутанной приговоркой. Вся процедура сопровождалась хохотом, суетой и спорами. Шведы с растущим интересом следили, что будут делать русские дальше. Когда игра началась и русские парни наполовину загнали кол в землю, шведы все еще не могли решить, свершается ли какой-то новый религиозный обряд, или новое колдовство, или это одна из форм коммунистической пропаганды…
Потом публика, считавшая себя серьезней легкомысленных забав, ушла. Вскоре свидетелями игры осталась только местная молодежь. Эти шведы недолго наблюдали — человек шесть набрались смелости и вступили в переговоры.
Через пень колоду объяснились, и минуту спустя шведы уже отчаянно хохотали и что-то весело кричали на своем языке.
Ночной портовый полицейский подошел к площадке, где сухонький Вертинский потешно раскачивал кол; дергался и подпрыгивал, а шведы и матросы не спеша расходились по укрытиям и хохотали, оборачиваясь назад. Полицейский скрестил руки на груди, как это в свое время делал Карл Великий, и долго вникал в суть «кобылки». Вероятно, был момент, когда он готовился разогнать нарушителей спокойствия. Он даже извлек пластмассовый свисток на тонкой цепочке, но почему-то не свистнул грозно, а начал раскручивать свисток вокруг пальца, чего Карл Великий никогда бы себе не позволил. Потом, не сказав никому ни слова, осторожно ушел за самый большой валун, может быть, спасаясь от искушения попроситься в игру…
В это время на недалекой ферме прокукарекали петухи, которые, между прочим, в Швеции кричат вполне по-русски. Моряки бросили кол и дубину на землю и стали прощаться. Шведы энергично пожимали русские руки и, кажется, старались выразить удовольствие от «кобылки».
А два дня спустя «Ока», набитая железной рудой, медленно выходила из порта.
Два рейса внутри Балтики напоминали скорее морскую прогулку, чем серьезное плавание. Пользуясь отличной погодой, Шубин терпеливо натаскивал своих штурманов. И от вахты к вахте укреплялась их уверенность в себе.
В то же время заметно усиливалась потребность в самоконтроле, который так сильно был развит в самом Шубине и много раз спасал его от судоводительских ошибок.
Штурманы были довольны своей практикой, охотно торчали на мостике в свою вахту и не в свою, словно новички или любопытные пассажиры. Впрочем, если уж начистоту — то как раз капитан Шубин и дал им, штурманам, понять и почувствовать, что кое в чем они еще не штурманы, а именно пассажиры. Обидно, но, как говорят, фактический факт…
Ровно через неделю «Ока» снова возвращалась в Лулео. Казалось, за неделю тут не произошло ничего существенного. Но когда «Ока» вошла в порт, моряки разглядели на причале пеструю кучку шведов. А ветер донес от причала дружное скандинавское скандирование: «Ко-был-ка!».
Теперь в Лулео «кобылка» — все равно что «добро пожаловать».
Шубин, естественно, попросил агента выгрузить судно возможно скорее.
— Жаль, капитан, что вы так торопитесь, — сказал агент. — У нас впереди два праздника, один за другим: в пятницу и в субботу, плюс воскресенье. Представляете, трехдневный холлидей! Оставайтесь, мы можем чудно провести время…
— Благодарю, но мы действительно торопимся… Так я рассчитываю, что выгрузка закончится не позже обеда в четверг? — настойчиво уточнил Шубин.
— Конечно, конечно, господин кэптейн! — успокоил агент, окончательно осознав, что для этого нервного брюнета все жизненные удовольствия состоят из моря и плавания. И непонятного ему по русскому содержанию слова «план».
После ухода агента Шубин немножко походил из угла в угол.
Словно радист положил ему на стол предупреждение об урагане.
Но такого предупреждения радист не принимал. Шубина встревожило другое — он замахнулся на дополнительный рейс, но не принял в расчет местные шведские праздники…
Теперь у «Оки» нет резерва времени. Малейшая задержка — и все полетит. И всякие сверхплановые обещания превратятся в пустую болтовню. А он, Шубин, чувствовал, как помог бы старой «Оке» этот внезапный дополнительный рейс…
А в это время на причале, у трапа «Оки», какой-то хор таинственно заклинал: «Тавай-тавай!.. Эссо расок!.. Тавай капилка!»
На причале стояли долговязые решительные блондины. Холодный огонек воинственности в их глазах так зловеще гармонировал с таинственным «тавай-тавай капилка…»
Да, но что это сверкает в руках у шведов? Что они так гордо подбрасывают вверх каждый раз, когда кто-нибудь из наших моряков появляется на палубе? Какой-то клин в сверкающей оправе из нержавеющей стали… тяжелый дубовый молот, подкрепленный в нужных местах оковкой и обручем…