(Само)обман (СИ)

========== Экстра 4.16 ==========

Комментарий к Экстра 4.16

Довольно короткая часть, но если бы я все пихал в один кусок, она бы затянулась еще очень надолго =/ И далась она мне крайне тяжко и угнетающе, если честно.

Сюэ Ян неспешно роется в ханьфу в поисках остатков конфет. Таким зрелищем нужно наслаждаться под изысканную трапезу и никак иначе.

— Не тужься так — не хочу быть свидетелем рождения очередного даоса, — предупреждает он, бросая насмешливый взгляд исподлобья на Баошань Санжэнь.

Может, она и не тужится, но напряжена уж точно. Лицо, отвыкшее выражать хоть какие-нибудь яркие эмоции, изо всех сил старается не стать красного цвета, а рот, кажется, и вовсе исчез, в настолько тонкую полоску сжаты ее губы. Наконец накал ее внутренних страстей находит выход в виде громкого хлопка лопнувшего на ее коленях Проводника — только искры оседают на подоле. Бедная животина, она-то поприятнее своей хозяйки будет.

— Для меня не секрет, — чеканя каждое слово, начинает Баошань Санжэнь, — что ты здесь оказался благодаря кому-то из изгнанников. Ты слишком много знаешь, разве что не о правилах приличий.

Сюэ Ян пожимает плечами, сосредоточенно разворачивая слипшуюся почти намертво с оберткой конфету. Догадаться об этом несложно при наличии хоть каких-то мозгов в голове, а у прославленной заклинательницы они имеются, и их ого-го сколько! Только вот она и предположить не могла, что кто-то из ее подопечных настолько может быть близок с темным заклинателем, чтобы не просто ткнуть пальцем в сторону горы, но и преданно ждать у подножия. И это не говоря об остальных милых мелочах, вроде убийства и призыва с того света исключительно от больших чувств.

— Мы сейчас не на званом ужине, чтобы я тут тебе чудеса вежливости демонстрировал, — говорит Сюэ Ян. — Лучше скажи, что ты теперь будешь делать со своим Барьером? Ты хочешь избавиться от меня, а я хочу отсюда выйти, — на всякий случай напоминает он, если вдруг Баошань Санжэнь забыла, насколько приятен и сговорчив ее гость.

Она довольно долго молчит, снова превращаясь в бесстрастное изваяние, и выдают ее только побелевшие костяшки пальцев, которыми она вцепилась в ткань своих одеяний.

— Барьер, который охраняет покой этого места, не имеет никакого отношения к Барьерам, которые не дают вернуться моим бывшим ученикам.

А голос-то она уже не так хорошо держит! В нем слышна горькая обида, которую ничем не скрыть — никакая она не всепрощающая Небожительница, а самая обыкновенная тетка, которая жалеет о потраченных на беглецов силах и времени. И вот оно как, оказывается, с Барьерами занятно выходит: гораздо проще сделать новый, чем влезать в структуру старого. Интересно, сколько там слоев — три, пять, десяток? Ведь Сяо Синчэнь точно не единственный, кто ушел от наставницы без права на возвращение, и она сама об этом только что сказала. Неудивительно, что Баошань Санжэнь не проявляет бурной радости и совсем не жаждет встречи с теми, кто ее предал.

— И ты его снимешь? — уточняет Сюэ Ян, понимая, что лично ему с лишними слоями лучше не возиться, а съесть конфету вместе с бумагой, — хуже не станет. Он закидывает ее в рот и сразу же раскусывает.

— Да.

— А ты не хочешь поинтересоваться, кто же из твоих детишек тебя так подвел?

Грех не поглумиться.

— Меня это не касается и не волнует, как и все, что происходит за пределами горы, — отрезает Баошань Санжэнь. Кого она пытается в этом убедить — себя или Сюэ Яна? — К тому же я и так об этом скоро узнаю.

Просто не хочет портить интригу и разочаровываться раньше времени. Очень хочется посмотреть на ее лицо, когда она узреет за Барьером неприкаянного даочжана! Если молва не врет, то Сяо Синчэнь был любимчиком — про других-то сбежавших даосов почти ничего в миру и не слышно! Ну может еще есть какие отличившиеся, да только Сюэ Яну до них никакого дела нет.

И что же, сейчас бабка встанет и поползет вниз с горы? Безусловно, она очень бодренькая для своих лет, но неужели ей не лень? Словно отвечая на этот вопрос, повисший в воздухе, Баошань Санжэнь протягивает перед собой все еще подрагивающую от негодования ладонь, и из ее рукава уже привычно выползает белая ящерица.

— Проводник снимет Барьер, — поясняет она, выпуская духовного питомца на камни, и тот тут же скрывается в какой-то трещине, блеснув на прощание чешуей.

Какая многозадачная, однако, зверушка. И совсем необидчивая — Сюэ Ян на ее месте точно бы тяпнул бабку за все хорошее.

Сюэ Ян упирается лбом в стену, не желая больше глядеть в приоткрытую щель двери, ведущей на улицу. И уши бы заткнуть тоже не мешало! С чего он вообще решил, что будет забавно тайком понаблюдать за воссоединением даосского семейства? Продолжения представления захотелось, вот с чего.

Это именно так Сяо Синчэнь предлагал унижаться перед своей наставницей, как делает это сейчас сам? Да такой торжественной благодарственной речи ни на одних похоронах не бывало: даочжан просто соловьем заливается, пытаясь выразить всю степень своей признательности. Как дурачок на ярмарке, если не хуже…

Подташнивать начинает еще на первом же поклоне, который Сюэ Ян имел счастье созерцать, и подобострастном «Достопочтенная госпожа Баошань!». Нашел госпожу, нищую старуху с горы, тьфу… Но ведь благороднейшая и мудрейшая разрешила своему нижайшему и негодному ученику взойти на священную гору! А самое гадкое то, что даочжан, похоже, искренне верит во все свои слова, и Баошань Санжэнь тоже. Стоит с таким видом, будто перед ней не взрослый мужик, — прославленный заклинатель, между прочим! — а какая-то псина помойная, честное слово.