(Само)обман (СИ)

— Вы, — безэмоционально говорит она.

— Что — «вы»? — вздергивает брови Сюэ Ян.

— Так ко мне следует обращаться.

Из горла вырывается надломленный смех. Старушка решила его поучить, как нужно расшаркиваться? Ах, точно, даочжан что-то говорил насчет того, что к его дорогой наставнице нужно быть исключительно почтительным и подобострастным. Но не на того напали — Сюэ Ян уже давно ни перед кем не лебезит! Налебезился.

— Слушай, «выкал» я за всю свою жизнь только дохлому Гуаньшаню, и то только потому что его красавцы в золоте мне могли ноги выдернуть и на новое место воткнуть, если б я при виде его сиятельной персоны подолом мести не начинал, — доверительно делится он. — Так что сейчас я, пожалуй, воздержусь.

В конце концов, зря он тут, что ли, стареет, как не в себя; его собственные ученики чуть ли не в лицо дедом обозвали. Так чего ему с бабкой любезничать? Они тут практически в одной поре, самое время вместе на завалинку сесть и гонять детишек от свежевысаженной брюквы меткими плевками! А в глазах Баошань Санжэнь загораются едва заметные искорки любопытства. Она внимательно разглядывает Сюэ Яна и произносит:

— Ты забавный.

Ага, судя по ее выражению лица, смешной, как мертвец на похоронах! Хотя как раз-таки они бывают действительно очень уморительными, особенно если встают в неурочный час… Да уж, по сравнению с этой бабкой даже Сун Лань фонтанирует эмоциями — тот, по крайней мере, хоть морду скривить может, а этой все едино.

— Мне это многие говорят. Но я здесь не для того, чтобы кого-то развлекать.

Сюэ Яна немного беспокоит, что ему не задают никаких наводящих вопросов, даже имени не спросили — неужто он недостаточно интригующая персона? Даочжан, правда, его предупреждал, что его исключительно высокоодухотворенную наставницу никоим образом не интересуют мирские дела, так что с чего бы ей гореть любопытством… Она и сама не представилась — понимает, что просто так, по незнанию, здесь не оказываются.

— Ты пришел за помощью.

— Ага, помоги мне отсюда выбраться, — морщится Сюэ Ян. — Не любитель я этих ваших монашеских угодий, да только вот Барьер вокруг меня не выпускает, потому я сюда и залез. Дверку мне открой, и я тут же отчалю.

— Ты выберешь просто уйти, нежели получить спасение? — Наверное, чуть приподнятая бровь Баошань Санжэнь должна означать бескрайнее удивление.

— А ты можешь его предложить? — скептически кривит губы Сюэ Ян. — Ты хоть знаешь, от чего меня спасать-то?

— За это время я многое успела о тебе узнать.

— Удиви меня, — фыркает он.

Баошань Санжэнь недолго молчит, глядя куда-то мимо собеседника, прежде чем равнодушно отвечает:

— Ты полон тьмы.

Ящерица вздрагивает всем телом и, презрительно дернув задней лапой напоследок, предпочитает скрыться в широком рукаве хозяйки. Брр, гадость.

— Твоя правда, — соглашается Сюэ Ян. А тетка-то глазастая, увидела. У нее что, тоже какие-то облака над всеми клубятся, или она это как-то по-своему различает? Щупала в каких-нибудь интересных местах, может? Этим даосам только волю дай… За три дня, пока он тут дохляком валялся, небось, только что руку по локоть ему в задницу засунуть не успела! Сюэ Ян ерзает на месте, на всякий случай проверяя. Нет, там на него уже луны две как никто не покушался. — От этого я спасения точно не ищу, чистить меня не нужно. Еще что-нибудь?

Кажется, Баошань Санжэнь здорово оскорблена отсутствием энтузиазма — ее глаза темнеют, а губы слегка сжимаются, выражая неодобрение. Привыкла, что ей все с порога в ноги кланяются, умоляя о помощи, а тут попался крайне несговорчивый проситель, не прыгающий от радости, едва заслышав ее щедрое предложение?

— Ты жив, но при этом мертв, — еще недолго помолчав, наконец говорит она.

Сюэ Ян пару раз вяло хлопает в ладоши. Уже поинтереснее.

— Твое Золотое Ядро угасло, но его еще можно разжечь. Но тебе придется здесь задержаться, ты еще не готов.

С этими словами она поднимается на ноги и будто растворяется в подступившем вплотную тумане. Сюэ Яну ничего не остается, как последовать ее примеру и, постанывая от боли, двинуться в сторону поселения. Там хоть какая-нибудь еда водится?

Даосская община состоит из пяти покосившихся домов со светящимися от дыр крышами. Неудивительно, что Сяо Синчэнь понятия не имел о том, как следует латать прохудившиеся настилы. От щедрот пришлому незнакомцу выделяют отдельное жилье, видимо потеснив кого-то из учеников, которых здесь насчитывается восемь штук.

И, честно сказать — это самое жуткое зрелище в жизни Сюэ Яна, а он повидал много дерьма! Кажущиеся почти одинаковыми разновозрастные (от сопливых детей до вполне взрослых) существа — иначе и не сказать! — безмолвными призраками скользят вокруг, словно не замечая гостя наставницы. Приносят скудную безвкусную пищу и тут же исчезают, словно опасаются, что к ним пристанут с разговорами и тем самым разрушат их жалкий уединенный мирок.

Признаться, Сюэ Ян поначалу пытался любопытства ради вызнать у них, что же их заставило сюда прийти и остаться, ведь унылей места не найти, однако быстро смирился с бесплодностью своих попыток. Но зато он понял, почему Сяо Синчэнь предпочел от всего этого отречься и спуститься в мир, полный опасностей и людской грязи. Очень уж сложно представить его, заливающегося искренним смехом от самых дурных шуток, неустанно предающегося плотским утехам и полыхающего праведным гневом от несправедливости среди этих… Больше всего они похожи на дохлых карпов, лениво плавающих кверху брюхом по мутной поверхности затхлого пруда. Несколько дней в их компании напоминает об омуте на том свете, только еще тоскливее.