ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Реорганизация КГБ СССР после августовского путча 1991 года

Поводом для существенных преобразований структур госбезопасности стала попытка государственного переворота, предпринятая высокопоставленными должностными лицами, создавшими 19 августа 1991 года Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) с целью не допустить намеченное на 20 августа подписание договора о Союзе Суверенных Государств[1124]. Председатель КГБ Крючков был одним из главных организаторов путча, в подготовке к которому принимало участие немало сотрудников Комитета[1125].

После провала путча, ареста Крючкова и других бывших членов ГКЧП (все они обвинялись в «измене родине» по статье 64 УК РСФСР, но были амнистированы в феврале 1994 года)[1126] 23 августа главой КГБ был назначен Вадим Бакатин — бывший первый секретарь Кировского (1985–1987) и Кемеровского обкомов КПСС (1987–1988), а позднее — министр внутренних дел СССР (1988–1990). Бакатину было поручено начать реорганизацию и расформирование системы госбезопасности[1127].

Хотя новый руководитель Комитета вполне осознавал угрозы, которые подчиненное ему ведомство представляло для общества, он отказался и от существенной структурной трансформации, и от кадровой чистки или люстрации в его рядах. «Я не считал и не считаю сейчас возможным для нас реформирование КГБ по радикальному — германскому или чехословацкому пути, то есть полное упразднение, а потом новое создание. Не разгонять, а реформировать. Вот, если можно так выразиться, то гуманное направление, которое я избрал», — писал Бакатин в 1992 году в своей книге с многообещающим названием «Избавление от КГБ»[1128].

Основными принципами бакатинских реформ стали дезинтеграция, децентрализация и деидеологизация. Дезинтеграция предполагала «раздробление КГБ на ряд самостоятельных ведомств и лишение его монополии на все виды деятельности, связанные с обеспечением безопасности: разорвать Комитет на части, которые, находясь в прямом подчинении главе государства, уравновешивали бы друг друга, конкурировали друг с другом»[1129]. Децентрализация, согласно замыслу Бакатина, заключалась в «предоставлении полной самостоятельности республиканским органам безопасности в сочетании с главным образом координирующей и в относительно небольшой степени оперативной работой межреспубликанских структур»[1130]. При этом Бакатин отдавал себе отчет, что достижение этой цели определялось не столько его волей, сколько начавшимися процессами дезинтеграции Союза. Третье направление реорганизации по Бакатину — деидеологизация КГБ. «Традиции чекизма надо искоренить, чекизм как идеология должен перестать существовать. Мы должны руководствоваться законом, а не идеологией», — провозглашал новый глава Комитета[1131]. Однако оставалось неясным, как он рассчитывал добиться этой цели без кардинальной реформы самого репрессивного советского института. В начале 1992 года, подводя итоги своей деятельности уже после ухода из органов госбезопасности, Бакатин писал: «Успехов не было достигнуто. Я не считаю, что спецслужбы уже стали безопасными для граждан. Нет законов, нет контроля и нет профессиональных внутренних служб безопасности»[1132].