ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Основной задачей оперативного состава органов госбезопасности являлась вербовка агентов (осведомителей или секретных сотрудников) и их использование. Данные о численности агентуры тоже никогда не раскрывались. В начале 1990‐х годов журналист Евгения Альбац предположила, что, по аналогии с появившимися к тому моменту сведениями об инфильтрации стран Центральной и Восточной Европы, агентурный аппарат в СССР мог составлять не менее 2,9 млн человек (или 1% населения)[1096]. Однако эти цифры не нашли подтверждения в ставших доступными архивных данных по некоторым бывшим союзным республикам.

К примеру, благодаря открытию украинских архивов госбезопасности стало известно, что в КГБ Украинской ССР на конец 1980‐х — начало 1990‐х годов состояло на учете около 70 тыс. агентов и резидентов[1097]. Учитывая, что Украина с ее 50‐миллионным населением составляла    приблизительно ⅙ почти 300‐миллионного СССР и ⅓  почти 150‐миллионной РСФСР, грубый подсчет дает цифру примерно 420 тыс. агентов в масштабах всего СССР и приблизительно 210 тыс. агентов — в пределах России.

Приблизительно такой же уровень инфильтрации демонстрируют данные по бывшим прибалтийским республикам. В частности, известно, что в конце 1980‐х годов в агентурном аппарате КГБ Эстонской ССР (где проживало 1,5 млн человек) было 2,5–3 тыс. агентов, а в Латвийской ССР (почти 2,7 млн жителей) — 4,5 тыс. агентов[1098]. Таким образом, уровень инфильтрации достигал приблизительно 0,16% в Латвии и Эстонии и 0,14% в Украине. Более низкий уровень агентурного проникновения в Советском Союзе по сравнению с европейскими странами, скорее всего, можно объяснить гораздо большей закрытостью советского режима, его практически полной изоляцией и большей продолжительностью в СССР фазы прямого насилия и террора, фактически уничтожившей любые потенциальные основы инакомыслия[1099].