И солнце взойдет (СИ)

— Все высказала? — процедил Энтони. — А теперь послушай меня. Без лицензии тебя никто не возьмет и заниматься с тобой не будет. Куда ты пойдешь? Обратно к своим уголовникам? Блестящие перспективы!

— А тебя это уже не должно волновать!

— Прекрати! Прекрати разыгрывать трагедию и усмири свою глупую гордость! — заорал Энтони и попробовал было снова схватить за руку, но Рене увернулась и отступила в моментально всколыхнувшуюся группу студентов. Боже, какой прилюдный позор. — РЕЙ! Хватит! Вернись, черт тебя дери!

Но она лишь оскалилась и со всей возможной четкостью произнесла:

— Знаешь, что. Ищи себе другую высокоинтеллектуальную шлюху с функциями ассистента, а меня оставь в покое.

Ну а дальше, словно в дешевом театре, последовал приглушенный вздох публики. Рене видела, как напряглась челюсть Тони, заметила дернувшуюся под глазом мышцу, даже услышала скрежет стиснутых до судороги зубов. И потому, конечно же, не упустила бешеный взгляд, который был брошен в сторону стоявшей в стороне Хелен. Но медсестра лишь равнодушно пожала плечами и отвернулась, отчего Рене разразилась больным смехом. Какой цирк! Презрительно скривившись, она снова зашагала в сторону лифта. За спиной послышалось эхо следовавших по пятам тяжелых шагов, но Рене не оглянулась. Только когда Энтони вновь открыл рот, захотелось остановиться и залепить ему звонкую пощечину.

— Ты прекрасно знаешь, что это не мои слова. — В герметично тихом коридоре его голос прозвучал особенно фальшиво, и Рене хмыкнула. — Но раз уж опустилась до подслушивания, то тебе решать остаться шлюхой, которая продалась ради рекомендации и лицензии, или все-таки перестать выделываться.

Рене втянула воздух и усилием воли заставила себя промолчать. Хватит. Наговорились уже. Со всей силы ударив по кнопке, она уставилась в матовые двери пассажирского лифта, когда туда с грохотом впечаталась мужская ладонь.

— Я снова спрашиваю, куда ты пойдешь? Будешь работать ассистентом на побегушках в каком-нибудь частном кабинете? Или вернешься домой? Наверняка уже подыскала парочку вариантов. Господи, Рене! Очнись! Ты даже там никому не нужна, девочка, что считает открыточки от родителей нормальным подарком.

Переход оказался настолько резким, что Рене недоуменно нахмурилась. Очевидно, Энтони использовал все аргументы, которых не набралось бы и на пробирку, отчего вынужденно скатился к чему-то совершенно незаконному. Так что ладони с зажатым в них брелоком мгновенно вспотели, когда так низко и недостойно Энтони затронул самую опасную тему. Рене закусила губу, но продолжала невидяще пялиться в глупый металл, молясь, чтобы Ланг наконец-то заткнулся.

— Никогда не задумывалась отчего так? Никаких подарков. Никакого общения. Ничего. Ты действительно дура или просто боишься признаться себе, что на самом деле никто! Подобранный в какой-то деревне двумя полоумными врачами подкидыш. Очередной эксперимент по спасению, о котором они тут же забыли, как только тебе перестала угрожать голодная смерть. Тебе был уготован приют, да только вот старику Рошеу захотелось живого питомца…

— Замолчи.

— Даже странно, что с твоей страстью к правде ты никогда не думала спросить или просто подумать…

— ЗАТКНИСЬ! — вдруг завизжала Рене то ли от испуга, то ли от бешенства, а потом шарахнулась в сторону, когда Энтони стремительно выпрямился.

Расширившимися в панике глазами она смотрела в его бледное лицо и боялась моргнуть, словно это могло сделать услышанное необратимой реальностью… Словно любое движение окончательно убедит в низости стоявшего перед ней человека. «Ты боишься, Тони? Тебе страшно, что я уйду, и потому хочешь стереть с лица земли все мои тропки?» — мысленно прошептала Рене. Сердце неистово колотилось в груди, пока она пыталась отдышаться и сморгнуть поплывшие перед глазами черные пятна. О, нет. Нет-нет-нет! Он врет! Это все глупая ложь и манипуляции… Она пыталась убедить себя в этом, пока взбудораженная кровь гулко стучала в ушах. И все равно, даже сквозь шум и собственную панику, сумела услышать, с каким извращенным самодовольством Энтони договорил свою правду. И лучше бы Рене оглохла.

— Что они готовы сделать для тебя, чего не дал я? Из-за чего ценишь их, а не меня? Почему предпочитаешь сбежать к тем, кто давно забыл о твоем существовании, когда я здесь! Ты же знаешь, что я прав. Знаешь! Всегда знала, не отрицай. Потому и рисовала свои дурацкие цветы, чтобы создать иллюзию нормальности. Строила из себя святую, пока нагло врала сама себе, а теперь испугалась правды.

— Не говори ничего. Просто замолчи! — Она зажмурилась и затрясла головой. Все это ложь… ложь… ложь…

— Прекрати обманываться, Рене! Прекрати придумывать себе мир! Все ведь так просто, если взглянуть со стороны. Чарльз никогда не стал бы тебе отцом. Он любил тебя лишь за возможность реализовать свои комплексы и навязать мечту, которая даже не твоя! Ты ведь сама знала, что сгниешь в Оттаве, погребенная под не своим именем! Потому что не любишь это, не можешь любить! Это все придумано, а ты и рада уверовать! Потому что прекрасно понимаешь, все, что ждет тебя в Женеве, — забвение, в конце которого ты приползешь ко мне! И я…