Среди кочевников Северной Австралии

Семья — основа орды, самое важное звено в обществе аборигенов. Некоторые семьи состоят из трех человек, но я знал семью Вонггу, у которого было двадцать шесть жен и пятьдесят детей. Орду составляют семья отца и семьи его сыновей. Если нескольким поколениям удается избежать вражеских копий, то орда очень разрастается. На этой простой системе «орда — семья» основана сложная, загадочная и разветвленная организация общества аборигенов.

Полигамия возникла в древнейшие времена и обусловлена экономическими причинами. Женщина у аборигенов обязана добывать пищу для себя и других членов своей семьи; к ней относятся как к имуществу. Мужчина не может предвидеть, сколько у него будет жен, но надеется, что несколько. Чем влиятельнее он становится, тем больше жен ему полагается. Жены распределяются так, что старикам достаются молодые, а юношам — старые вдовы. Такой нелепый, казалось бы, порядок вполне объясним; сильные молодые жены могут охотиться и добывать пищу для мужа и для его старых шеи, а мужчины помоложе сами способны прокормить себя. Хотя молодежь недовольна такими порядками, обычай на стороне стариков, и они строго соблюдают «то. С годами авторитет молодых мужчин растет, и они и свою очередь получают юных жен.

В обществе аборигенов на долю женщин выпадает гораздо больше трудностей, чем на долю мужчин. Их участь очень печальна. Они постоянно копаются в земле, и их когда-то красивые руки грубеют, а пальцы скрючиваются. Преждевременно состарившиеся, почти ослепшие и беспомощные, они становятся в тягость своим семьям, которые их часто бросают. Однажды я случайно услышал, что молодые жены оставили в лесу без поды и крова двух престарелых жен своих мужей, одна из них была почти слепа. Никто из юленгоров не обратил на это внимания, и я даже не мог узнать, где это произошло. Когда мы наконец нашли их, они были уже мертвы. Мы похоронили под грудой камней то, что осталось после пира голодных динго.

Юленгор обычно благожелательно относится к своим женам, но старается переложить на них всю работу, особенно если их у него несколько; сам же охотится на кенгуру, валлаби и эму или бьет копьем рыбу только тогда, когда у него бывает настроение. Аборигены требуют от своих жен беспрекословного повиновения. Обычно они не разговаривают с ними, а если и обращаются, то примерно так: «Когда я говорю, собаки пусть молчат». Как-то старый Барачуна сидел, развалясь, в хижине, а его жены собирались на промысел: некоторые — на дальние болота, другие — на поиски пищи поблизости. Одна из них хотела пойти на болото, но муж приказал ей оставаться дома с маленькими детьми. Жена начала роптать и, видя, что муж молчит, решила все же пойти. Не прошла она и десяти шагов, как муж бросил ей вслед каменный топор и сломал ребро. Для него на этом инцидент и закончился.

Женщины занимают в семье подчиненное положение. Но, хотя мужчины смотрят на жен, как на «движимое имущество», они все же питают к ним какую-то своеобразную привязанность. Хорошие взаимоотношения в семье иногда объясняются ее составом: жены одного мужа часто приходятся друг другу сестрами. Сплошь да рядом девочки выходят замуж в десяти-двенадцати-летнем возрасте и поселяются со своими старшими сестрами. В большинстве случаев и мать приходит сюда же. Она сидит в сторонке у своего отдельного камелька, и зять молча мирится с ее присутствием. Муж обращается с юными женами почти как с племянницами. Старые жены относятся к женам-девочкам либо ласково, либо заставляют рубить дрова, таскать тяжести и выполнять их прихоти. Но и в том и в другом случае они терпеливо обучают молодых женщин всему, что входит в круг обязанностей жены. Часто в таких семьях — мир и согласие. Мне приходилось видеть, как и старые и молодые жены горько плакали вместе, когда муж не взял их с собой на охоту.

Говорят, что аборигены жестоко обращаются со своими женами и женщины не играют почти никакой роли в делах орды. Это неверно. Хотя жизнь женщины очень тяжела и участь ее зависит от капризов мужа, ее влияние гораздо сильнее, чем это кажется. Женщины участвуют во всех спорах и нередко, сея сплетни, сами являются зачинщицами ссор. Их голоса заглушают крики мужчин и даже лай собак. Во время замирительных церемоний они презрительно бранят своих обидчиков, размахивают у них перед носом палками, и от них зависит, воцарится ли мир либо старая вражда вспыхнет вновь. Я несколько раз наблюдал, как женщины заставляли своих мужей напасть на бывших врагов, которые искали примирения.

Иногда встречаются женщины с «крутым» нравом. Они заправляют делами своей семьи и семей своих сыновей, без конца кого-нибудь отчитывают, ворчат и угрожают. Однажды вечером я пришел на соседнее стойбище. Якангайя и его женатые сыновья мирно сидели у костров, жарили рыбу и ждали своих жен и матерей, которые отправились за едой и хворостом. Дамилипи, самая старая жена Якангайи, почти слепая и совсем голая, ходила большими шагами взад и вперед и, размахивая веткой, отгоняла мух. Она громко бранила мужчин своей семьи, называя их трусами и лентяями за го, что они не продолжают наследственной вражды, которая стала затихать по обоюдному согласию обеих сторон. Дамилипи уже два дня разжигала воинственные настроения. К ней примкнули также другие женщины, и скоро взбудораженная орда все-таки решила распрямиться со своими старыми врагами. Во время стычки погибло двое сыновей Дамилипи и сноха.

Мужчины получают жен по назначению, умыканием пли «наследуют» вдов. Самый обычный способ — это назначение. По племенному обычаю женщина должна выйти замуж за своего двоюродного брата по отцу или, если это невозможно, за столь же близкого родственника. Аборигены связаны давним родством, и, если в брачном классе мужчины нет незамужних, он нередко остается холостым, пока ему не удастся жениться на вдове пли получить пленницу.

В практике наречения бывают иногда забавные случаи. Например, мужчина берет в жены чью-нибудь дочь лишь потому, что ее мать всегда была его тещей. Несколько братьев могут иметь одну тещу, и, если у нее не хватает дочерей для всех, она обещает им в жены дочерей, которые еще не родились. Существует обычай инипи, по которому зять должен наскрести сало со щеки около носа и помазать им живот своей теще (она может быть еще ребенком). После этого зять заботится о всех ее детях, делает подарки сыновьям, и все ее дочери становятся его женами. Благодаря инипи одному из братьев достается несколько жен, а другие остаются холостыми.

Дангачи, у которой была маленькая дочь, подошла однажды к молодому Геитпапою и предложила ему: «У меня есть дочь, которая когда-нибудь выйдет замуж; она не может выйти за тебя потому, что приходится тебе тещей, но ее дочь может стать твоей женой. Если хочешь получить мою еще не родившуюся внучку, давай договоримся. Начинай платить мне через мою дочь, а я позабочусь о том, чтобы ты получил в жены ее дочь». Геитпапой, не задумываясь, заключил сделку и тут же совершил инипи по отношению к своей малютке-теще. Через нее он аккуратно и часто дарил Дангачи копья, каменные топоры, плетеные мешки и добывал пищу. Когда его теща подросла, Дангачи выдала ее замуж. Теща переселилась к мужу, и скоро у нее родился первый ребенок — мальчик. Геитпапой продолжал платить, но уже не Дангачи, а мужу своей тещи в надежде, что она родит ему жену. И вот Геитпапой получил от своей тещи известие: «Зять, твоя жена родилась. Я буду растить ее для тебя, но мне нужно больше еды и подарков». Благодарный Геитпапой стал отдавать теще самую хорошую пищу и постоянно дарить что-нибудь тестю.

Больше двадцати лет «зарабатывал» Геитпапой жену и, наконец, пришел предъявить свои права. Теща построила невесте шалаш. На берегу зажгли три костра, и в эту ночь Геитпапой и его невеста спали между двумя из них, а теща — недалеко от них. Мать обычно остается с дочерью неделю или дней десять, так как считается, что первое время молодая жена боится мужа. Она обращается не к нему, а к матери, но так, чтобы он слышал. Такая скромность бывает иногда искренней. Потом муж уводит ее в лес, где они строят собственную хижину.