Среди кочевников Северной Австралии

Во время дождей лагуны затопляются. Вода покрывает сотни акров низинной земли. В это время расцветает множество водяных лилий. Женщины ныряют в воду, чтобы достать их корни, которые жарят и едят в большом количестве. Семена лилий употребляют сырыми, просеяв через сетчатые мешки, или пекут из них лепешки между раскаленными камнями.

Самым вкусным из растительной пищи является, пожалуй, болотный камыш — раркай. Этим камышом густо заросли солоноватые болота Арнхемленда, расположенные вдоль морского берега. Женщины переворачивают руками целые поля черной грязи в поисках клубней на корнях этого растения. В Восточном Арнхемленде есть несколько таких болот. Каждое из них может прокормить в течение шести недель около двухсот человек. Когда камышовые клубни созревают, на этих болотах устраиваются танцы, обряды и посвящения. Клубни бывают величиной с черешню. Они очень питательны и к тому же обладают приятным вкусом, напоминающим вкус ореха.

Многие растения играют роль тотемов. Без них нельзя обойтись во время некоторых обрядов. Самое важное, пожалуй, нгуту — орех саговой пальмы. Говорят. что эти желтовато-коричневые орехи были когда-то пищей духов, которые потом научили своих дочерей готовить из них еду. Легенда повествует о том, что этот секрет первыми узнали женщины, а поэтому они и должны во веки веков собирать съедобные растения и приготовлять из них пищу.

Орехи нгуту раскалывают камнем, а ядра вымачивают в воде в течение трех или пяти дней. Затем их завертывают в кору и закапывают в песок, а сверху разводят костер. Из орехов можно печь лепешки. Иногда такая лепешка весит до пятнадцати фунтов. Она сохраняется несколько дней, поэтому ее берут с собой в дальний путь и едят на торжественных сборищах. Орехи нгуту содержат питательные вещества, и юленгоры, готовясь к межплеменным корробори, неделями не употребляют ничего, кроме них.

Старики иногда требуют, чтобы пища готовилась более тщательно. Так, полусырую лепешку разминают, раскатывают и получившийся большой тонкий блин завертывают в кору и снова запекают. Теперь нгуту становится табу, и его могут есть только мужчины, полностью прошедшие обряд посвящения. В сезон, когда поспевают орехи саговой пальмы, юленгоры часто заболевают странной болезнью. Они неделями лежат в бреду, и других признаков болезни у них нет. Куниньял тоже заболел. Помню, он был одним из самых сильных охотников, а после болезни так похудел и ослаб, что не мог охотиться. Юленгоры говорили, что он наелся недопеченных лепешек.

В лесу много орехов, ягод и плодов. Некоторые из них величиной с черешню, но большинство — не крупнее смородины. Самые вкусные — дикие орехи кешью; они поспевают в конце засушливого сезона, по вкусу напоминают картошку и немного земляной орех. Маленькие ярко-красные и оранжевые плоды висят рядом с почкообразнымн коричневыми орехами, насыщенными синильной кислотой. Толстая кожа, покрывающая орех, тоже содержит синильную кислоту. Чтобы достать ядро, орех жарят. При этом брызги синильной кислоты разлетаются во все стороны и, попадая на кожу сидящих у костра, оставляют сильные ожоги; у детей появляются похожие на лишаи волдыри.

Деревья ларрани с серыми ветвями и крупными зелеными восковыми листьями очень красивы, когда на них поспевает множество красных плодов. Эти плоды похожи на яблоки, в них очень большие косточки-ядра и мало мякоти. Охотники утоляют жажду соком этих плодов, но мне кажется, его вяжущий вкус только усиливает ее.

Широким признанием пользуется плод прекрасного тамаринда, завезенного сюда из Восточной Индии. Тамаринды растут у воды вокруг старых макассарских селений и приносят обильные урожаи. Коробочки с семенами наполнены приятной, кисловатой на вкус коричневой массой. Созревшие плоды могут долго храниться, но юленгоры обдирают деревья задолго до того, как фрукты созреют.

В это довольно скудное растительное меню вносят разнообразие рыбы, птицы, пресмыкающиеся и другие мелкие животные. Женщины охотятся в джунглях за улитками и большими белыми гусеницами, а во время отлива собирают на отмелях и рифах червей, моллюсков, устриц, омаров и крабов.

Многие женщины приучают собак динго помогать им искать мелких зверьков, ящериц, птиц и яйца. Щенок динго, пойманный в зарослях, как бы становится членом семьи, путешествует в лодке, ест и играет вместе с детьми. Хозяин часто называет его «сынком». Когда собака умирает, ее хоронят и оплакивают, как ребенка. Женщины ранят себе головы и воют, а кто-нибудь из мужчин руководит траурным пением и плясками. Я наблюдал, как они стегали себя ветками, чтобы отогнать дух собаки!

Динго хорошо уживаются с домашними собаками, и часто у диких собак Арнхемленда можно проследить явные черты домашних. Тем не менее чистокровные динго еще не перевелись. В Арнхемленде до сих пор много этих крупных, сильных, коричневых собак. Если их хорошо кормить (а это случается редко), они становятся очень большими и красивыми, но не умеют лаять. Динго навеоняка появились здесь одновременно с аборигенами. Доктор Ф. Вуд-Джонс, большой знаток природы динго, пишет: «Динго и собака, жившая в Европе в каменном веке, — одно и то же. И та и другая несколько отличаются от палеарктического волка, от которого они произошли. Человек и собака — оба здесь пришельцы».