Чернобог (СИ)

Наутро Светка вылезла из палатки, и даже нацепив очки, не поверила своим глазам. В ельнике вырос чум.

Комментарий к 9. Дурачок ¹ — песня группы «Гражданская оборона» — «Про дурачка».

² — так называют детей, воспитанных дикими животными.

====== 10. Ирондель ======

1830 год, июнь, пригород Люжана, Фретция.

После мягкого перелёта на духах карета казалась тряской и медлительной коробчонкой. Но что поделать — не являться же к почтенному отцу потенциальной невесты, как невежественный олух, верхом на Ерёме! Афанасий решил представиться в наилучшем виде и оделся соответственно положению. Теперь же его донимала одна мысль — чтобы моднейший приталенный сюртук и блестящий цилиндр-дымоход не провоняли свиным навозом, которым несло в окна прямиком из сельской пасторали.

«Знал ли Силушка в какую дыру отправляет своего верного слугу? — про себя вздыхал Афанасий. — Мудрено представить, что в просвещенной Фретции, да и недалеко от столицы встречается подобное захолустье. Верно поступил Дёмушка, оставшись дожидаться на постоялом дворе».

Афанасий уговорил князя Тиронова составить ему компанию в поездке ради укрепления решимости. Боялся, что не хватит духу загубить жизнь невинной девицы, пусть и не самых лучших личностных качеств. И пока Берзарин понуро раздумывал о предстоящем, его карета остановилась у потрепанного жизнью имения. Афанасий соскочил на землю и тут же угодил начищенной до блеска туфлей в свежий собачий помёт. Брезгливо потряс ногой и кликнул:

— Ерёмушка, друг, оботри!

Синий фамильный дух, доставшийся Берзарину ещё от деда, легендарного Вия Балясны Якова Викентиевича, тотчас припал к туфле и обчистил её бархоткой.

— Что за место? — бормоча сам себе, Афанасий промокнул лоб платком. — И где искать хозяина?

Он заметил калитку в покосившемся заборе и, попытавшись приоткрыть, чуть не свернул её со ржавых петель. На скрип мгновенно примчалась свора крупных собак: пепельно-серых, поджарых, на тонких ногах, и принялась облаивать графа. Тот припомнил, что обнищавший Ирондель в последние годы имеет доход почти исключительно с продажи лошадок да псов для охоты. Граф оценил небывалую красоту этих самых псов, хоть они и были очень сердиты. Однако, такой приём Афанасию не пришёлся по душе, и он набрал в грудь воздуха, чтобы выдуть несносных тварей. Но тут дверь потемневшего от времени дома распахнулась, и сгорбленный мужчина с клюкой замахнулся на свору.

— Sors de ma cour, bête puante!¹

Берзарин, слыша эту неслыханную грубость в свой адрес, побледнел и замер. И пока он раздумывал, что ему делать — то ли попросить злобного старика объясниться, то ли приготовиться к поединку, тот запустил клюку в самого крупного пса. Клюка пришлась тому по хребтине, едва не задев ногу графа, пёс, жалобно взвыв, бросился наутёк. За ним ринулись остальные и скрылись в пристройке. Симон Ирондель, его Афанасий узнал по чертам с показанного Силой портрета, нацепил на нос пенсне, и, вскинув узловатые руки в радушном жесте, поковылял встречать гостя.

— О, бог мой, покорнейше прошу прощения! — его тон моментально сменился на дружественный, как только он понял, кто стоит перед ним. Берзарин немного отступил, когда старик поднял свою клюку, но тот благожелательно и заискивающе уставился на гостя через сильно увеличивающие стекла пенсне. — Граф, мне чрезвычайно приятно, что вы удосужились посетить моё скромное жилище. Эти собаки напрочь от рук отбились, а у меня подагра, да такая, что все кости ломит.

Афанасий не без опаски пожал протянутую ему грубую руку.

— Вы не пробовали одолень-траву, месье Ирондель? — участливо спросил он.

— О, как не пробовать! — воскликнул фретцуз. — И её, и толчёный коготь василиска, и припарки с молоком индрика — всё без толку. От старости спасения нет, многоуважаемый граф Берзари́н, — он произнёс имя графа на свой манер, с ударением на последнем слоге.

— Мне искренне жаль, — Афанасия уже вовсю вели по каменному двору, столь же плешивому от прорастающей сквозь кладку травы, как и голова его владельца.

— Довольно обо мне! Как прошло ваше путешествие, граф?

— Прекрасно, благодарю вас. — Афанасий отдал цилиндр и трость подбежавшему слуге и зашёл в дом.

В контрасте с разрухой на дворе, тут оказалось ухоженно, хоть и бедно. Было видно, что семья Ирондель старается поддерживать благородный статус несмотря на трудности. В воздухе витал аромат свежего сырного пирога, где-то гремели посудой и звучало фортепиано, ветхий слуга, под стать своему хозяину, ощипывал забитого гуся.

— Вы нашли место, где остановиться? В Люжане есть несколько приличных постоялых дворов, но я мог бы предложить вам комнату.

— Благодарю вас, не стоит беспокойства, — легко поклонился граф, осматриваясь и находя семаргла не таким гадким, как на первый взгляд.

— Предпочитаете безотлагательно обсудить детали сделки? — догадался Ирондель, видя неуют респектабельного гостя.

— Если вам угодно, я готов, — постарался ровным тоном заверить семаргла Берзарин, хотя внутри у него всё сжалось. Но, в самом деле, не подводить же Силу из человеколюбия!

«Колдун ты или инок?» — подбодрил сам себя Афанасий, перебирая перчатки в пальцах. Ирондель завёл его в кабинет и попросил одного из слуг принести вина.

— Урожай позапрошлого года, — объяснил он, — с моего лучшего терруара. К сожалению, теперь уже единственного, но и его придётся продать, если и нынешний год не выдастся плодоносным. Разруха в стране после этой революции — будь она проклята — лишение титула и части родовых земель, ах, граф, история наша печальна и поучительна. Если бы я знал, как рано болезнь отберёт у меня силы, я не наплодил бы столько детей.