Церковь и политический идеал

Любое исследование стремится познать системность мироздания, ощущаемую человеком интуитивно: человек не может явно или тайно не чувствовать себя частицей окружающего его мира. И светский исследователь, и христианин предощущают, что миром движет Закон и что история имеет смысл. В христианстве признается, что закономерность мира обусловлена Законом Божиим, который Он установил и который раскрыт нам на страницах Священного Писания. Закон этот нерушим и, по словам Христа, «доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все»[480].

Таким образом, для христианина абсолютным является Создатель, Его Закон, личность человека как образ и подобие Божие. Христианин привык сверять свои действия и поступки с теми событиями, которые назревают в мире и описаны на священных для него страницах. Весь мир имеет для него смысл, поскольку Учение Христа дает полное знание о мире, начиная со дня его творения Богом, заканчивая последними днями и Страшным судом.

Христианская наука кладет это знание в основу исследования, и, используя опытные данные и методы научного построения, познает окружающий мир. Признается, что любая закономерность, открытая человеческим умом, не исчерпывает всего содержания мироздания и должна быть соотнесена с тем Законом жизни, на котором мы основываем свои наблюдения. Наше знание о мире всегда относительно, а без знания и понимания Закона Жизни – и вовсе теряет смысл. В то же время христианство как истина содержит в себе всю полноту знания по любому вопросу, дает основу для ответов на любые проблемы насущного бытия человека.

Напротив, светский ум «подвижен»: он не может признать абсолютность какойто одной философской системы. Но, быть может, законы мироздания и общественного бытия знают несколько закономерностей, каждая из которых может быть положена в основу государственного строительства в качестве идейного начала? Нечего и говорить, что последнее гипотетическое утверждение не выдерживает критики не только со стороны христианства («не знаем другого Бога, только Тебя»), но и светского сознания. Светская наука признает множественность и индивидуальность познания мира, но не может признать множественность закона мироздания: в этом случае она утрачивает свойства объективного познания, поскольку никогда точно не узнает общее и полное количество всех законов, движущих миром. В результате мы получим категоричное противостояние попыток обосновать объективность знания, полученного светской наукой, и субъективным характером ее познания.

Если Истина познаваема полностью каждым человеком, если Ее познание не предполагает какихто духовных усилий, то, следовательно, может быть какое угодно количество «научных» теорий, «объясняющих» мир. Но что же здесь «объективного»? Невоцерковленный ум болен антропоцентризмом: все для свободы человека, все для блага человека. Но самое любопытное, что, отрицая абсолютность любой системы ценностей, любой философской системы, он невольно приходит к отрицанию и самого главного – идеи свободы личности, поскольку обосновать ее не может. Во имя чего же тогда, спросим, все политические и правовые исследования, если все относительно, включая первоосновы?