Церковь и политический идеал

Чем меньше человек считал себя связанным чемлибо или кемлибо, тем беднее духовно становился он и эгоистичнее. Чем больше человек признавал себя единственной и высшей силой мироздания, тем решительнее отбрасывал он мысль о себе как образе и подобии Божием. Чем более хотел он довериться своему разуму, тем более утрачивал понимание существа окружающего мира. Чем более признавал себя способным проникнуть во все тайны Вселенной и познать их, тем более и более удалялся он от их разгадки.

Пытаясь «переделать мир», человек губил его, только этим и можно объяснить сегодняшнюю экологическую угрозу. Человек стал считать себя почти всесильным творцом всего сущего, но он не может уже отвечать за результаты своей же деятельности: они убивают его. Несложно понять, что мы говорим о процессе секуляризации мысли и становлении, признании и распространении светской науки.

Применительно к политикоправовой и социальной сфере эта тенденция выразилась в утрате государственного идеала, верного, а точнее – реального и объективного понимания существа политического тела, целей его создания, принципов функционирования. Между тем здравое осмысление политических явлений со всей убедительностью показывает, что жить без государственного идеала человек и человеческое общество не могут. Нам, как разумным и духовным существам, свойственно стремиться к некой идеальной цели, подстраивая под нее все свои действия, поступки, желания, общественную организацию своего бытия.

Например, многие наши современники говорят, что жизнь в годы СССР была лучше. Абстрагируясь от вопросов социальной политики, проводившейся в те годы, не можем не отметить, что в аспекте государственного управления, существа государственности эта оценка во многом справедлива. Государственное устройство и эффективность функционирования советского государственного аппарата были неизменно выше нынешней, поскольку ориентировалась на некие идеальные принципы и цель, которая ставилась во главу угла.

Другое дело, что цель эта неизменно и постоянно наполнялась новым содержанием, что не придавало ей устойчивости. А государственная идеология, имея в своей основе эту неопределенную по материальному содержанию цель, зачастую доминировала над общественными отношениями, во многом ломая их, искажая существо и навязывая явно искусственные формы. Но даже в этих гипертрофированных условиях система функционировала – повторимся – лучше и стабильнее, чем сейчас, когда никакой цели и никакой идеологии наш современный политический строй совсем не предусматривает.

Заявив о своем стремлении сделать человека счастливым, наука не выполнила своего обещания. Государство, усеченное в своей идее до minimum mini morum («ниже низшего предела»), чтобы только не растоптать нежную свободу, гибнет, но гибнет и личность, ее свобода превращается в прах и оценивается на деньги.