Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)
- Автор: thethirdstar
- Язык: русский
- Переводчик: "Lomi"
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)». Краткое содержание книги:
Им никогда не состариться рядом, не увидеть, как Фили и Кили становятся правителями Эребора, не проводить счастливые беззаботные дни в открытии и узнавании друг друга – любящим, пытливым, живым. У них не осталось времени. Каждый трудный болезненный вдох Торина подтверждал эту страшную истину.
Его любимый страдал от боли - сильной жестокой боли, - и ничто в мире не могло ее остановить или хотя бы уменьшить. Бильбо сам мучился не меньше – хотя теперь его душевные терзания отличались от тех, что он испытывал у врат Эребора, когда Торин назвал его предателем. Тогда казалось, что сердце его кромсает на куски острый нож, и каждый миг был полон ослепляющей пронзительной боли.
Теперь же острота восприятия мешалась с осознанием неизбежности конца, который маячил на горизонте черной грозовой тучей. И это было настолько всеохватно и пугающе, что Бильбо мог только в немом ужасе наблюдать за его неумолимым приближением, понимая, что, когда придет час, он будет погребен под этой черной тяжестью. Как бы он ни гнал от себя эту мысль, как бы ни укреплял свое сердце – его раздавит, сметет и перемелет неумолимыми жерновами злой судьбы.
Тук… Тук… Тук…
Так много всего несказанного осталось между ним и Торином. Так много воспоминаний - грустных и забавных, - которыми хотелось поделиться, забравшись под теплую шубу гнома, где можно было уютно свернуться и наконец-то почувствовать себя в безопасности. А хуже всего… Он так и не успел убедить Торина, что тот имел полное право любить и быть любимым. Что в мире есть те, кому можно довериться, можно открыть свое сердце и быть уверенным, что с ним обойдутся, как с драгоценнейшим сокровищем.
А ведь долгое время Бильбо надеялся, что именно он покажет Торину этот путь. Пусть он не был искусным бойцом, храбрецом или мудрецом - но все же мог похвастаться любящим сердцем, которому можно довериться. По крайней мере, он искренне так полагал. А теперь это уже не имело никакого значения. Тот прежний Бильбо Бэггинс мучительно умирал сейчас вместе с Торином Дубощитом. Его разбитое изломанное сердце истекало кровью. Каждая его ошибка, каждое невольное предательство, каждая виденная им смерть выжигала душу… Бильбо очень сомневался, что сможет полюбить еще хоть кого-то в своей жизни.
Сердце его принадлежало Торину – неважно, целое или разбитое вдребезги, - а сердце Торина – ему. Ничего не изменилось: так было, так есть и так будет до самой смерти Бильбо.
Когда-то давно, еще перед тем, как Гэндальф постучался в двери Бэг Энда с интригующим предложением пуститься в приключения вместе с кучкой подозрительных оборванных гномов, Бильбо считал себя вполне довольным жизнью. Он полагал, что просыпаться каждое утро в хоббичьей норке и засыпать в той же мягкой постели каждый вечер – и есть главное условие истинного счастья всякого добропорядочного хоббита. Безопасность, уют и размеренность составляли его жизнь, а другой он не знал.
Тук…Тук…
Перед закрытыми глазами Бильбо как наяву предстало счастливое, лучащееся внутренним светом лицо Торина, который улыбался ему – и только ему – своей особенной улыбкой. И он вдруг осознал, что сытые годы в Бэг Энде, которые раньше считались вполне счастливыми, были лишь бледным отражением подлинного счастья. Он не подозревал, что значит это слово, пока не встретил Торина. Он не подозревал, что значит безопасность и уют, ощущаемые телом и душой, пока не оказался в его объятиях.
Торин научил его, что значит любить по-настоящему, отдавать всего себя во благо другого, что значит готовность пожертвовать всем – буквально всем, - лишь бы защитить любимого даже ценой собственной жизни. Счастье, как оказалось, таилось в мелочах: в улыбке Торина, в смехе Торина, в его силе и несгибаемой воле.
И сейчас, когда Торин лежал рядом, слабеющий и измученный, Бильбо старался запечатлеть в памяти каждый миг, проведенный рядом, как величайшую драгоценность. Эти минуты и часы – мучительные и бесценные, - самое дорогое сокровище, которым он когда-либо обладал или будет обладать в будущем.
Дыхание Торина прерывалось все чаще, а пальцы, сплетенные с пальцами Бильбо, понемногу слабели. Бильбо в ответ сжимал их только крепче – он обещал быть опорой Торину. Когда-то… теперь ему казалось, это было давным-давно… он говорил об этом с Кили. Обещал ему. Он так много всего обещал, даже себе самому, но, по горькой иронии, именно эту клятву ему суждено было исполнить буквально.
Он не обладал волшебной силой, не умел исцелять раны, пусть и пытался изображать из себя лекаря во время путешествия. Бильбо Бэггинс не был героем битв и не мог поднимать на ноги смертельно раненых и больных. Все, что он мог – быть рядом с Торином до конца. Быть рядом с любимым, пока… пока…
Он не будет рыдать. Не будет всхлипывать. Нельзя. Пока нельзя.
Проклятье, он должен быть сильным! Ради Торина и ради себя самого. После будет время для жалости к себе, когда можно без помех наблюдать, как песком утекают сквозь онемевшие пальцы осколки разбитой жизни и горевать о прежних счастливых днях, навсегда исчезнувших в прошлом. Потом, но не сейчас.
Тук… Тук…
Бильбо наконец открыл глаза и приподнялся на локте. Он всматривался в болезненно-бледное лицо Торина, его закрытые глаза и сведенные страданием брови. Гном казался совсем истончившимся, словно был уже призраком, а не живым существом. Суровые черты искажала боль – жизнь была немилосердна к Торину Дубощиту, и смерть, по-видимому, не будет к нему добрее.
Хотелось сделать еще так много – обнять ладонями лицо Торина и целовать его до умопомрачения, до самого конца мироздания. До тех пор, пока вокруг не останется только песок и пыль, пока не умрет солнце, и луна не растворится во тьме бесконечной ночи. Так хотелось, чтобы Торин жил – до крика, до огненных кругов перед глазами, до заходящегося в агонии сердца, которое само грозило в любой миг рассыпаться прахом. Но Торин больше не принадлежал ни ему, ни этому миру. Часть его души уже умерла вместе с Фили и Кили. А оставшаяся часть… угасала, и Бильбо ничего не мог с этим поделать, даже если остался бы здесь, рядом с Торином на веки вечные.
Смерть отметила своей печатью род Дурина и теперь собирала богатую жатву, алчно стремясь забрать самых лучших его сынов. Ей не было дела до оставшихся ждать своей очереди - задержавшихся на этом свете и проклинавших ненасытность и жесткость, с которой она забирала души любимых снова, снова и снова…
В свой час она придет за всеми.
Бильбо осторожно очертил кончиками пальцев губы Торина, его нос, потом дотронулся до щек, повел руку вниз, касаясь подбородка и шеи. Ему хотелось запомнить каждую черточку его облика, каждый изгиб и впадинку. Хотелось навеки вплавить в память образ Торина до мельчайших подробностей, напоследок напитать им свое раненое сломанное сердце.
Тук…
Пальцы Бильбо замерли на груди Торина, как раз там, где еще чувствовалось слабое биение. Единственная вещь, оставшаяся от Торина, которую никто не сможет отнять у него. Единственная крохотная искра, которая будет с ним до конца дней.
От силы захлестнувших чувств у Бильбо перехватило дыхание. Любовь. Любовь Торина к нему.
Любовь, которая вспыхивала во взгляде Торина, обращенном на него, Бильбо, когда он молил научить его вновь доверять чужакам. Торину тогда нужно было знать, что он по-прежнему достоин жить нормальной жизнью. Что душа его вовсе не выжжена дотла жестокостью, творившейся вокруг, и не одним лишь холодным равнодушием он мог ответить на проявленную доброту. Что в мире существовало что-то помимо мести, молчаливых каменных залов забытых королевств и древних сокровищ.
- Ты достоин этого, - пробормотал Бильбо, склонившись к груди Торина.
Гном едва шевельнулся, едва приоткрыл глаза в ответ. Хриплый вздох сорвался с его губ.