Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Я:
— … капать себе в душу…
— А какое тебе дело до моей души?
— Щас я тебе отвечу.
Г. (повторяет):
— Какое тебе дело до моей души?..
— Кстати, ты зря недооцениваешь Алферыча — он умен, собака!
— Он мне отвратителен — скользкая правильность — на слизняка смахивает…
— Да-а, у тебя своя правда, которая на самом деле тоже ложь.
— У?
— Ты мне все равно не поверишь.
— Почему ты ушел из колледжа?
— Другого выхода не было. Возьми я академку — я бы спился… А зачем бороться?
— Я бы сдался, и все…
— Ты один пил. Я тоже пил. Одному пить — взбеситься.
— Я любил паскудину…
— А какого черта тебе не хватало?
— Я-то ясно. Я пропил колледж только по слабохарактерности… Вот, мол, экий я парень — один против твердыни… общества. Все корчим из себя, все из себя кого-то корчим, ненужные роли играем.
— А ты останавливался?
— Меня почему-то все всегда пытались остановить — ничего хорошего из этого не выходило…
— Да… давно у меня не было такого интересного вечерка… Вова, если хочешь поддержать разговор по душам…
— Нет уж, спасибо… Хочу жить своими мозгами.
— Но ты же своими мозгами живешь… Это все ерунда, понимаешь, я говорю как человек из одной с тобой сферы — у нас с тобой полная параллель во всем, и, так сказать, образ жизни, среда обитания, жизненные условия… Колледж — все.
— Я не претендую на особую оригинальность.
— Нет, я понимаю, но ты говоришь…
— Да — своими мозгами…
— Володь, ты хочешь со мной продолжить беседу или я тебе надоел настолько, что…
— Не имею никакого желания, извини…
30.04.81.
Адилыч:
— Я, например, как с армии приеду — шесть лет буду гулять холостым, а потом, как говорится, посмотрю на мировую обстановку. И можно будет жениться.
Ночь с 1-го на 2-е 05.81.
Колопельник:
— Как вспомнишь, как там было… Никита, Никита! (Разглядываем фотографии.) Ах! Друган… ебна в рот! (Щелк по фотке.) Лучший друг, Никит. Он ту бабу выебал, к которой я ходил. Никит, я больше уже хуй туда пойду. Там солдата уважают, понимаешь, офицеры… Не то что здесь, понимаешь, такие пидарасы… как Долгов. Никит, я хочу поссать.
— Быстро.
— Поссал.
— Вставай, он может щас прийти.
— Сегодня последний раз я дневальный, больше в наряды вообще не буду ходить — в котельной буду работать.
Скрипнула дверь. Вася метнулся к коврику (не та дверь скрипнула).
— Ах, черт!
Пошел поплотнее закрыл входную. Там же, у батареи, сел на пол — подбородок в ладони, задумался…
Ходил на доклад.
— Почему опоздали?
— Не могу знать! Вышел без пяти час.
— Сейчас уже восемь минут второго, так в чем дело?
— Я вышел без пяти.
— Еще одно замечание — я вас сниму.
Читаю Герцена: «Государства — не домы сумасшедших, а домы не взошедших в ум». А может я — сумасшедший, зачем это все записываю?! «Нет ли бессмертной березы всех берез?», — Герцен: «… все великое значение наше, при нашей ничтожности, при едва уловимом мелькании личной жизни, в том-то и состоит, что пока мы живы, пока не развязался на стихии удержанный нами узел, мы все-таки сами, а не куклы, назначенные выстрадать прогресс или воплотить какую-то бездомную идею. Гордиться должны мы тем, что мы не нитки и не иголки в руках фатума, шьющего пеструю ткань истории… Мы знаем, что ткань эта не без нас шьется, но это не цель наша, не назначенье, не заданный урок, а последствие той сложной круговой поруки, которая связывает все сущее концами и началами, причинами и действиями». (Т. 7 «Былое и думы».) Мы можем переменить узор ковра!.. Хозяина нет…
Прочесть: Джордж Фрезер «Золотая ветвь».
02.05.81.
Тяжелая и душная атмосфера казармы, невысказанной вражды и тупого хождения из стороны в сторону. Много ложного веселья, шума, много тратится энергии впустую, от нечего делать. Каждый не понимает ни себя, ни ближнего своего… И всем скучно, скучно, омерзительно скучно, в первую очередь скучно. Вот это и есть тюрьма, когда некуда идти, не отчего ждать, а надо терпеть, терпеть, терпеть.
Светлый вечер. Небо — непроглядно бело. Вяло полощется над крыльцом застиранный флаг. Солдат мается в праздники. Майская маята. Читаю Герцена.
03–05.81.
Праздники истощили свой заряд безделья и тоски. К вечеру по телевизору «Итальянцы в России» — и поселяется внутри веселенькое, смешливенькое, подлое настроеньице, от которого потом будет мутить… стыдно. А! — плевать. Серега Головненко воет грустным трехаккордным басом под Высоцкого…