Церковь и политический идеал

Наконец, как нас хотят убедить, эта борьба заканчивается. Сознательность членов общества достигла такой степени гражданственности и самоотдачи, что позволяет человеку решать все вопросы самостоятельно, не прибегая к помощи государственного аппарата. Государство стало ненужным и утрачивает даже те функции, которые еще несколько лет тому назад никто не смог бы отрицать за ним[467].

В погоне за стремительным временем социальные реформаторы предлагают отказаться от старых форм. «Человечество ждут резкие перемены, – говорят они нам. – Оно стоит перед глубочайшим социальным переворотом и творческой реорганизацией всего времени»[468]. Новый век требует новых форм. И блестящие философы Запада не устают представлять проекты политических устройств, максимально ориентированных на непосредственную демократию, непосредственное самоуправление народа.

Немецкий мыслитель Ю. Хабермас настаивает на том, что необходимо отказаться от практической реализации своего мнения и убеждения, пока не удастся убедить всех остальных граждан в правильности своей точки зрения[469].

Психолог и философ Э. Фромм (1900—1980) предлагал фактическую замену законодательного органа государства совокупностью групп, собранных по 500 человек, охватывающих весь народ, для обсуждения вопросов насущного бытия. Это позволит, считал он, преодолеть бюрократизацию общества и негативы партийной и парламентской практики[470]. Правда, способы, которые предлагают нам в качестве реализации этой идеи, никак не соотносятся ни с идеями демократии, ни с идеей свободной, самостоятельной и ответственной за свои поступки личности. Можно сказать, что перед нами – одна из вариаций современного тоталитаризма.

Наиболее радикальные исследователи, например, американский футуролог Э. Тоффлер, предлагают «сдать на слом» Конгресс США, палату общин и палату лордов, немецкий Бундестаг, японский парламент, конституции и судебные системы. «Они более не способны работать: больше не отвечают нуждам радикально изменившегося мира»[471]. И хотя децентрализация еще не означает «демократизации», но тем не менее, по его мнению, нет возможности восстановить смысл, порядок и управленческую эффективность без реальной передачи функций центральной власти вниз и создания многочисленных неправительственных организаций, которые бы принимали участие в решении многочисленных социальных и политических задач[472].