Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Праздник авиации.
Группами появлялись самолеты. Совершив свои падения и взлеты, они исчезали вдали, а их место в небе уже занимали новые.
К трибуне подкатила открытая машина. В ней юные девушки. Стояли во весь рост. Затянуты в синие комбинезоны, перепоясаны ремнями. На головах — тугие летные шлемы. Их привезли представить Сталину. Диктор объявил — юные парашютистки совершат затяжной прыжок с шести тысяч метров. Посвятили свой прыжок товарищу Сталину. Парашюты откроются автоматически.
Марк неподалеку от трибуны, девушки хорошо ему видны. На лицах волнение. Какой-то человек представлял их Сталину, называл их имена. Сталин кивал головой, что-то говорил им, указывая рукой на небо. Может быть, спрашивал — не боятся ли? У парашютисток цветы. Они полетят с ними в воздух, выше облаков. Цветы им дал Сталин.
Одна из юных прыгунь по-особенному притягивала к себе взгляд Марка. Круглолицая, совсем юная, она смотрела вокруг большими карими глазами. Крепкое загорелое лицо полыхало улыбкой. Но и сознание важности всего происходящего было на нем. Марку показалось, что перед ним Лена его студенческих лет. Кареглазая скользнула взглядом по нему, и он улыбнулся ей. Выдернула из букета белый цветок и бросила в его сторону. Перехватил какой-то толстяк, театрально прижавший обе руки к груди. Автомобиль унес девушек к площадкам, откуда взлетают машины. Вскоре низко над полем пролетел краснокрылый самолет. Он ушел ввысь.
Диктор сообщал высоту самолета. Тысяча, две тысячи, четыре тысячи метров. Приказы самолету и парашютисткам давались с земли, повторялись репродукторами для людей на поле. Резкий голос говорил: Набирать высоту… Набирать высоту… Потом объявил: «Шесть тысяч метров. Перейти в положение первое… Положение второе… Парашютисткам приготовиться… Парашютисткам приготовиться…»
Повелительный мужской голос, громко рвущийся из радиорепродукторов, вселял тревогу, заставлял людей до боли в глазах всматриваться в голубую бесконечность неба. Вот он громко сказал:
«Прыжок».
И потом, через мгновение:
«Парашютистки в воздухе. Парашюты автоматически раскроются близко от земли. Просим публику не пугаться».
Голос вел счет в обратном порядке. «Шесть тысяч, пять тысяч, четыре… Парашютистки снабжены кислородными приборами… Две тысячи…»
Неожиданно все увидели — пять черных точек несутся к земле. На поле тишина, какой до этого не было. Люди молчали, приковавшись глазами к приближающимся черным комкам. Марк перевел глаза на возвышение. Сталин стоял, всматриваясь в небо; в руке подрагивала дымящая трубка. «Парашютистки приземлятся у трибуны», — сказал репродуктор. Уже были видны падающие девушки. Но почему не открываются парашюты. Падающие поворачиваются то вверх, то вниз головой, вращаются. Но почему не открываются парашюты!
«Довольно!» — раздался истерический голос какой-то женщины.
«Довольно!» — крикнули тысячи голосов. А может быть, не крикнули, но грохот этого слова нарастал и в Марке. Сталин стоял. Прыжок в его честь. Но почему не открываются парашюты. Почему не открываются пара… Отчаянный, протяжный вопль. Девушки упали. Парашюты не раскрылись.
Когда комки девичьих тел упали на поле, Марк закрыл глаза. Потом он побежал к той, что упала невдалеке. Опустился на колени в лужу крови. Залитый кровью, забрызганный мозгами сверток. Марк приподнял его. Под ним букет цветов. Подбежали люди, унесли разбившуюся. Сотни тысяч людей на поле. И такая страшная, такая полная тишина, сменившая крик ужаса. Марк ушел с поля, ни разу не оглянулся.
«В этот момент ваши глаза были страшными», — сказала Галина.
«Может быть. Я плохо соображал, что происходит. Напугался очень», — признался Марк.
Галина внимательно посмотрела на него.
«Не думаю», — протянула она. — «Кое-кто действительно напугался, но вы — нет. Вы побежали к погибшей, а в это время один человек, выронив трубку, падал с возвышения, катился по лестнице и на его лице было столько страха, что… мне было противно это видеть. Нечего говорить, что я находилась там для наблюдения, поэтому может быть и заметила больше, чем все вы. Среди разбившихся девушек была одна моя знакомая. Дочь профессора консерватории. Это она бросила вам цветок, но кто-то перехватил его, и у вас на лице появилось разочарование. Видите, Марк, как много мы видим, замечаем, наблюдаем».
«Вы говорите о той кареглазой, что стояла в автомобиле позади других?» — спросил он.
«Да. Бедная Лена. Такая ужасная смерть».
«Лена? Ее звали Лена?» — спросил пораженный Марк. — «Сколько совпадений! Я знал одну Лену, это было давно. У той были такие же глаза — карие, большие, смелые. Потом, позже она очень изменилась».