Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Я не в обиде на вас, Марк Тимофеевич Суров», — подчеркнуто сказала она. — «Знаю, что не могу рассчитывать на уважение тех, к кому меня посылают для наблюдения. Но выбор занятия от меня не зависел, уверяю вас. Не думайте, что я хочу объяснять, почему именно это занятие стало моим. Что до всего этого вам, кремлевскому работнику, лишенному права даже веселиться без наблюдения тех, кто меня посылает? Примем всё так, как есть: вы поднадзорный, я — надзиратель. Постараемся же не портить друг другу кровь».
«О, нет!» — запротестовал Марк. — «Забудем и о том, и о другом. Вы — мой гость, это всё, что я знаю».
Они вошли в комнату и Марк усадил ее на диван.
«Однако», — сказал он, — «должен вас предупредить, что вы будете единственной женщиной, все остальные — существа противоположного пола. Заранее прошу извинения за скучное общество».
Женщина подобрела, улыбнулась.
«Ничего нет более приятного, как быть одной в окружении многих мужчин. Если одна, то поклонники найдутся», — сказала она.
«Безусловно найдутся», — засмеялся Марк. — «За это я ручаюсь. Тем более, что большинство моих гостей люди женатые. Придя сюда в одиночестве и увидев вас здесь, они немедленно забудут обо всем и превратятся в жестоких ухаживателей. Я просто боюсь за их супружеские добродетели».
«О, не бойтесь! Я никакой угрозы не представляю». Женщина теперь открыто улыбалась, щурила при этом глаза, стала похожей на ласковую кошку.
«Что же вы не спросите мое имя? Ведь неловко будет, не зная имени, представлять меня гостям».
«Да, да», — признался Марк. — «Я уже давно хочу вас спросить об этом, но вы убили меня тем, что сразу назвали меня по фамилии, имени и отчеству. Это смутило меня и я никак не находил формы, в которой мог бы спросить вас».
«Меня зовут Галина Сергеевна. Можете звать просто Галиной. Коренная москвичка. Живу на Садово-Спасской, недалеко от вас, что, между прочим, и послужило причиной, почему меня направили к вам. Из этого я заключаю, что вы занимаете в кремлевской иерархии скромное место, так как к более руководящим поднадзорным посылают не меня, а других — поопытнее. Что еще сказать вам? В комсомоле и партии не состою, по происхождению — дочь торговца. Училась в консерватории, но исключена из нее как классово-чуждый элемент. Достаточно?»
«Даже слишком много». Марк выдвинул ящик стола и извлек папку, набитую бумагами. «Исходя из вашей манеры представления», — сказал он, — «я должен доложить и о себе. Не так ли? Но я не буду докладывать. Если вы хотите знать обо мне, садитесь за стол и листайте бумаги в этой папке. Здесь моя самая подробная автобиография. Хотите?»
«Что вы, что вы, Марк Тимофеевич! Из всех видов литературного творчества, я больше всего ненавижу писание и чтение автобиографий и доносов. Первые пишутся за здравие, а вторые за упокой».
Галина смеялась, широко обнажая зубы и проводя по ним языком, что еще больше усиливало в ней кошачье.
«Мне писание автобиографии всегда давалось с трудом», — продолжала она. — «Как только дохожу до социального происхождения, так и спотыкаюсь. Можно даже сказать, что всю свою сознательную жизнь я спотыкаюсь о собственное социальное происхождение».
Какая-то новая мысль мелькнула на ее лице, улыбка пропала:
«А знаете, Марк Тимофеевич…»
«Называйте меня Марк. Неловко ведь, я вас буду называть Галиной, а вы меня — по имени и отчеству. Называйте Марк».
«Хорошо, буду называть вас Марк. Мне кажется, что и право на это у меня есть. Вам сегодня двадцать семь лет, а мне двадцать восемь с изрядным хвостиком. В бабушки вам гожусь. Но я не об этом. Я хотела сказать, что уже видела вас».
Марк старался вспомнить, где она могла его видеть, но на ум ничего не приходило.
«Не представляю», — сказал он. — «Где?»
«Это не было обыкновенной встречей», — сказала Галина. — «Там было много людей. Припомните: Зеленая трава, вдруг покрасневшая от крови. Страшный крик людей. Женщины, от ужаса закрывающие глаза. Потом тишина, такая же, или еще более страшная, чем крик. Глупый голос в репродукторе, повторяющий: „Спокойно! Спокойно!“ Припоминаете?»
Память отбросила Марка назад, к теплому августовскому дню. В тот день солнце было щедрым на ласку. Переполненные трамваи и автобусы вереницей тянулись за Москву. Туда же стремился поток автомобилей.
На огромном поле собрались сотни тысяч людей. Трибуны для почетных гостей. В центре — возвышение. Простое деревянное возвышение, украшенное цветами. Цветы навалены горой — белые, розовые, красные. Трибуны отделены цепью людей в белых кителях с малиновыми петлицами. На трибуне Сталин.