![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Вывод, очевидно, таков: в 1494 году Флоренция по-прежнему слишком зависит от милости фортуны, чтобы надеяться на стабильность республики614. По-видимому, подразумевается также, по крайней мере в какой-то степени, что такая республика – единственная альтернатива владычеству фортуны. Гвиччардини, как известно, считает, что ее власть над собственными гражданами – единственная форма власти, не являющаяся в основе своей насильственной или несправедливой. Но область фортуны не является – теоретически может, но не должна быть – сферой совершенно произвольных и непредсказуемых происшествий. С 1513 года Гвиччардини анализировал то, что возникло в результате краха республиканского правления. Речь шла о восстановленной системе во главе с Медичи, в которой яростная враждебность popolo, оставшегося без Большого совета, делала Медичи более подозрительными, а ottimati – менее способными к независимой оппозиции. Теперь его Бернардо подводит итог основной темы «Диалога» – разговор о римской истории и других предметах еще впереди, – рассуждая об этой возможности. Далее он напоминает Содерини, Каппони и Пьеро Гвиччардини, что, хотя они, без сомнения, попытаются осуществить в республике преобразования, но могут не преуспеть. Успех в любом политическом предприятии – вопрос tempo и occasione, а нынешнюю эпоху нельзя назвать благоприятной. Если время против нас, могут сложиться обстоятельства, в которых единственным выходом будет выжидать и приспосабливаться. Попытка ввести нечто новое способна привести к еще большим бедам615.
Так из области ценностей мы возвращаемся в область истории, или, если использовать понятия, оказавшиеся наиболее продуктивными при анализе Гвиччардини, из сферы virtù в сферу рассудительности. В идеальной республике рассудительность представала в форме virtù, то есть морально свободного и не связанного принуждением гражданского поведения. Но оно всегда могло означать и стремление сделать все возможное с тем, чего нельзя избежать. В этом смысле такое поведение, вероятно, соответствовало обстановке, когда республиканский эксперимент потерпел крах. Ottimati оказались в союзе не с popolo, в среде которого они могли проявлять virtù, если бы за ними признали лидерство по природе, а с Медичи, притом на таких условиях, которые неизбежно отличались от их положения до 1494 года. Гвиччардини никогда не упускал случая подчеркнуть, что революция того года представляла собой mutazione, innovazione, после которого все изменилось и стало трудно предугадать будущее или сохранить над ним власть. Для описания подобных последствий нужна была риторика фортуны, и качество, которое мы называем рассудительностью, могло, таким образом, осознаваться преимущественно как свойство ума и характера, с помощью которого разумный представитель аристократии пытался властвовать над собой и другими в мире fortuna.
Когда Гвиччардини писал «Диалог», все еще казалось, что можно сформировать гражданскую среду, в которой virtù и благоразумие действовали бы сообща и развивались в полной мере. Откровенная конфронтация мира fortuna и рассудительности отсутствует в его сочинениях вплоть до «Заметок» 1528 и 1530 годов. Лишь тогда ему стала совершенно ясна обособленность аристократии, оказавшейся между Медичи и popolo. Это были годы последней республики и осады Флоренции, когда настроенное все более революционно народное правительство изгнало ottimati – включая и самого Гвиччардини – и бросило Медичи вызов, после которого те могли вернуться только как абсолютные государи. По окончании осады Гвиччардини предстояло помогать Медичи восстанавливать свое положение и лично участвовать в предпринятой ими беспощадной чистке поверженных народных вождей616. Однако пока осада длилась, он заполнял свой вынужденный досуг написанием критического анализа «Рассуждений» Макиавелли и собрания афоризмов, из которого мы ясно видим, каким тогда представлялся ему мир. Главной – и, наверное, господствующей – темой этих «Заметок» является необычайная трудность применения ума к миру событий в форме личного или политического действия. Когда все книги прочитаны, все уроки усвоены, все выводы сделаны, – Гвиччардини ни на минуту не допускает мысли, что эти предварительные условия выполнять не следует, – остается проблема перевода мыслей в действия617. Даже если опыт принес случайное знание частностей, которого не может дать природный ум618, эта проблема не исчезает и выходит за рамки какой-либо осуществимой систематизации знаний. Она связана с умением судить о времени, выбирать подходящий для действий момент и с соображениями, относящимися как к моменту, так и к действию619. Нетрудно догадаться, что глупец может не понять происходящего. Гвиччардини сознает, что очень умный человек способен слишком остро реагировать на актуальные события620, так как ему кажется, что все происходит быстрее и с большей интенсивностью, чем на деле621. Макиавелли полагал, что лучше действовать, чем выжидать, потому что с течением времени положение может ухудшиться. Гвиччардини же считает более веским довод в пользу промедления, так как ничто не может ухудшить положения человека сильнее, чем его собственные необдуманные поступки. Но оба они отчетливо сознают, что сфера труднопредсказуемого – Гвиччардини отдает должное Аристотелю, сказавшему, что нельзя утверждать ничего истинного о будущих случайностях622, – является областью fortuna. Все связанные с этой проблемой афоризмы «Заметок» следует читать как дополнение к XXV главе «Государя» и к тем главам «Рассуждений», где рассматриваются проблемы действия в обществе, в котором появились признаки порчи.
614
Ibid. P. 144: «Però concludendo vi dico che ho per molto dubio e mi pare che dependa molto dalla potestà della fortuna, se questo governo disordinato si riordinerà o no…»; «Но в заключение я хочу вам сказать, что я в этом очень сомневаюсь, и мне кажется, что установление порядка в этом беспорядочном правлении во многом зависит от могущества фортуны…».
615
Ibid. P. 146: «Perché le medesime imprese che fatte fuora di tempo sono difficillime o impossibile diventono facillime quando sono accompagnate dal tempo o dal occasione, ed a chi le tenta fuora del tempo suo non solo non gli riescono ma è pericolo che lo averle tentate non le guasti per quello tempo che facilmente sarebbono riuscite, e questa è una delle ragione che e’ pazienti sono tenuti savi… e del resto piú presto andate comportando e temporeggiatevi ei meglio che potete, che desideriate novità, perché non vi potrà venire cosa che non sia peggio»; «Потому что те же самые деяния, которые, если их совершают в неправильное время, очень сложны или даже невозможны, становятся очень просты, когда им сопутствуют времена и случай, и если их пытаться совершать в неправильное время, то не только в них не преуспевают, но и появляется опасность все испортить к тому времени, когда они бы получились легко, и это одна из причин, по которой терпеливые люди слывут мудрыми… а в остальном старайтесь идти на уступки и максимально тяните время, но не желайте перемен, чтобы не стало еще хуже». Язык Лодовико Аламанни: мудрые никогда ничего не меняют.
616
Об этом этапе жизни Гвиччардини см.: Ridolfi R. Life of Francesco Guicciardini (chap. XVIII–XX).
617
«Quante volte si dice: se si fussi fatto o non fatto cosi, saria succeduta o non succeduta la tale cosa! che se fussi possibile vederne el paragone, si conoscerebbe simile openione essere false» (Guicciardini F. Ricordi. P. 27; редакция С, глава 22); «22. Сколько раз говорится: если бы было поступлено так или иначе, произошло бы то или другое; люди узнали бы, что подобные мнения ложны, если бы можно было проверить их на деле» (Гвиччардини Ф. Заметки о делах политических и гражданских // Гвиччардини Ф. Сочинения / Пер. М. С. Фельдштейна. М., 1934. С. 117–118. Далее цитаты приведены по тому же изданию).
618
«Leggete spesso e considerate bene questi ricordi, perché è piú facile a conoscergli e intendergli che osservargli: e questo si facilita col farsene tale abito che s’abbino freschi nella memoria. Non si confidi alcuno tanto nella prudenza naturale che si persuada quella bastare sanza l’accidentale della esperienzia, perché ognuno che ha maneggiato faccende, benché prudentissimo, ha potuto conoscere che con la esperienzia si aggiugne a molte cose, alle quali è impossibile che el naturale solo possa aggiugnere» (Ibid. P. 13–14, редакция C, главы 9, 10); «9. Читайте эти заметки часто и обдумывайте их как следует, потому что познать и понять их легче, чем следовать им; это облегчается, если свыкнуться с ними настолько, чтобы они всегда свежи были в памяти. 10. Не полагайтесь всецело на природный ум и не убеждайте себя, что достаточно его одного без участия опыта; ведь всякий, кто только соприкасается с делами, будь он умнейший человек в мире, мог познать, что опытом достигается многое, к чему не могут привести одни только природные дары» (Там же. С. 113. Ср.: редакция B, главы 71, 100, 121).
619
«Sarebbe pericoloso proverbio, se non fussi bene inteso, quello che si dice: el savio debbe godere el beneficio del tempo; perché, quando ti viene quello che tu desideri, chi perde la occasione non la ritruova a sua posta: e anche in molte cose è necessaria la celerità del risolversi e del fare; ma quando sei in partiti difficili o in cose che ti sono moleste, allunga e aspetta tempo quanto puoi, perché quello spesso ti illumina o ti libera. Usando cosí questo proverbio, è sempre salutifero; ma inteso altrimenti, sarebbe spesso pernizioso» (Guicciardini F. Ricordi. P. 90, редакция С, главы 78–85, особенно редакция С, глава 79); «Пословица – „мудрый должен пользоваться благом времени“, понятая плохо, была бы опасной. Когда желанное само к тебе идет, стоит человеку раз пропустить случай, и он больше его не дождется, так что во многих делах необходимо решать и действовать быстро; однако в делах трудных и тяжелых тяни и выжидай, сколько можешь, ибо время часто просвещает тебя или освобождает тебя. Если так применять эту пословицу, она всегда спасительна; понятая иначе, она часто была бы гибельной» (Гвиччардини Ф. Заметки о делах политических и гражданских. С. 135).
620
«Le cose del mondo sono si varie e dependono da tanti accidenti, che difficilmente si può fare giudicio del futuro; e si vede per esperienzia che quasi sempre le conietture de’ savi sono fallace: però non laudo el consiglio di coloro che lasciano la commodità di uno bene presente, conbenché minore, per paura di uno male futuro, benché maggiore, se non è molto propinquo o molto certo; perché, non succedendo poi spesso quello di che temevi, ti truovi per una paura vana avere lasciato quello che ti piaceva. E però è savior proverbio: di cosa nasce cosa» (Ibid. P. 28, редакция B, глава 96); «Дела мирские так разнообразны и зависят от стольких случайностей, что о будущем судить трудно; мы видим по опыту, что предположения людей мудрых почти всегда бывают ложны; не одобряю поэтому совета тех, кто упускает в настоящем даже малое благо из боязни будущих бед, хотя бы и больших, если они не подошли вплотную или не вполне достоверны; ведь то, чего ты боишься, часто вовсе не случается, и тогда оказывается, что ты лишился желанного из‐за пустого страха; поэтому мудра пословица: из вещи родится вещь» (Там же. С. 203).
621
«Se vedete andare a cammino la declinazione di una città, la mutazione di uno governo, lo augumento di uno imperio nuovo e altre cose simili – che qualche volta si veggono innanzi quasi certe – avvertite a non vi ingannare ne’ tempi: perché e moti delle cose sono per sua natura e per diversi impedimenti molto piú tardi che gli uomini non si immaginano, e lo ingannarti in questo ti può fare grandissimo danno: avvertiteci bene, che è uno passo dove spesso si inciampa. Interviene anche el medesimo nelle cose private e particulari, ma molto piú in queste publiche e universali, perché hanno, per essere maggiore mole, el moto suo piú lento, e anche sono sottoposte a piú accidenti» (Ibid. P. 82, редакция С, глава 71); «71. Если вы увидите начало упадка города, перемену правительства, появление новой власти и другие подобные вещи, которые иногда можно предвидеть почти наверняка, смотрите, как бы не обмануться вам насчет сроков, ибо движение дел человеческих по природе своей и вследствие разных препятствий идет гораздо медленнее, чем люди воображают; ошибка может тебе страшно навредить, а потому знай, что люди часто в этом месте спотыкаются. Так бывает и в делах частных и личных, но гораздо чаще в общественных и всенародных; размах их по природе своей больше, движение медленнее, и поэтому они подвержены большим случайностям» (Там же. С. 133). Ср.: редакция С, главы 34, 115, 116, 162, 191; редакция B, главы 298, 325.
622
«Quanto disse bene el filosofo: De futuris contingentibus non est determinata veritas! Aggirati quanto tu vuoi, che quanto piú ti aggiri, tanto piú truovi questo detto verissimo» (Ibid. P. 67, редакция C, глава 58); «58. Как хорошо говорит философ: De futuris contingentibus non est determinata veritas! Как ни вертись, а ты должен будешь признать, что вернее не скажешь» (Там же. С. 129).