![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Гвиччардини не идеализирует Венецию как синтез различных форм virtù, потому что, в сущности, признает лишь одну из них. Поскольку она присуща немногим, функции одного и многих должны оставаться вспомогательными. Макиавелли еще более отдалился от Полибиевой и венецианской парадигмы, потому что считал virtù атрибутом вооруженного большинства. Скептическое отношение Гвиччардини к подобному прочтению римской истории не столь важно, как его скорбная уверенность, что возродить народное ополчение во Флоренции невозможно. Однако с точки зрения исторических реалий и предпочитаемых ценностей его концепция virtù была аристократической. Задача заключалась в том, чтобы предотвратить порок и разложение среди немногих, а именно флорентийских ottimati. Один и многие составляли структуру, в которой virtù немногих – более благоразумная и менее динамичная по сравнению с virtù у Макиавелли – могла продолжать независимое движение к общему благу. Они не проявляли особую присущую им разновидность virtù, поэтому здесь не изображается Полибиева система, согласно которой полития представляет собой сочетание разных форм virtù, а ее устойчивость обеспечивается тем, что они не дают друг другу угаснуть. «Диалог» не трактат о том, как смешанному правлению сохранить стабильность в мире, где вырождение является нормой, или о том, как благодаря virtù избежать власти fortuna. Гвиччардини слишком волновала дилемма, стоявшая перед флорентийскими ottimati, чтобы он углублялся в столь теоретические рассуждения. Он понимал, что альтернатива благополучной vivere civile – не какая-то абстрактная фаза цикла, ведущая к упадку, а восстановление власти Медичи на новых и менее выгодных для аристократии условиях. Тем не менее можно показать, что верховенство судьбы является в некотором смысле одним из полюсов, в которых развивалась его оригинальная мысль.
В заключение Бернардо отмечает, что, насколько известно из истории Флоренции, в городе никогда не было хорошего правительства – либо тирания одного (как при Медичи), заносчивое и саморазрушительное превосходство немногих и произвол масс, либо полный хаос, вызванный сочетанием олигархии и охлократии. «Если случай (sorte) или милосердие Божие не ниспошлют нам благодати (grazia) обрести какую-либо сходную с этой форму правления, мы должны опасаться повторения прошлых бед»607. Содерини спрашивает: есть ли надежда, что ситуация когда-либо изменится? В ответ Бернардо размышляет, на чем держатся хорошие правления608. Они основаны на силе или на убеждении. Правитель, наделенный абсолютной властью, может отказаться от нее и учредить республику. Теоретически это просто, ибо никто не может ему противиться. Народ, внезапно перешедший от тирании к свободе, почувствует себя как в раю и ответит ему безграничным доверием. Люди увидят, говорит Гвиччардини, – и здесь его язык напоминает риторику Макиавелли, когда тот описывает идеального законодателя, – что фортуна никак не повлияла на его решение, но что оно всецело зависит от его virtù. Последняя же предстанет как нечто выходящее за рамки обычных человеческих способностей609. Однако в реальности обладание абсолютной властью или вызовет столько ненависти, что правитель не осмелится от этой власти отказаться, или (что более вероятно) настолько развратит его, что он не захочет этого делать (здесь примером служит Август)610. Частный гражданин может стремиться к верховной власти, чтобы провести в городе реформу, как это сделал Ликург. Однако и здесь действуют те же условия: сила и власть сохраняют свою инерцию611. Остается убеждение, которое, очевидно, подразумевает коллективное решение граждан учредить добрую систему правления. Дабы это произошло, они должны обладать достаточным опытом и знать как недостатки дурного правления, так и способы их исправить. Им предстоит претерпеть достаточно злоключений, которые послужат уроком, не нанеся им непоправимого ущерба и не став причиной яростных раздоров и крайностей. Если созданная в 1494 году система окажется неэффективной, произойдет сдвиг в направлении stato stretto. Здесь Гвиччардини оглядывается в прошлое – в этом случае более вероятно расширение полномочий gonfaloniere612. Тогда все будет зависеть от его характера и положения. Читатели Гвиччардини уже знают, что за этим последует неудачное правление Пьеро Содерини, но, по словам Бернардо, едва ли властный и мудрый гонфалоньер, особенно если его назначат пожизненно, утвердит конституцию по венецианской модели613.
607
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 139–140: «Sarebbe adunche el governo vostro simile al governo loro; ed essendo el suo ottimo, el vostro almanco sarebbe buono e sarebbe sanza dubio quale non ha mai veduto la città nostra. Perché o noi siamo stati sotto uno, come a tempo de’ Medici, che è stato governo tirannico, o pochi cittadini hanno potuto nella città… che in fatto hanno oppressi e tenuti in servitù gli altri con mille ingiurie ed insolenzie, e tra loro medesimi sono stati pieni di sedizioni… o la è stata in arbitrio licenzioso della moltitudine… o è stato qualche vivere pazzo, dove in uno tempo medesimo ha avuto licenzia la plebe e potestà e’ pochi. <…> Però se la sorte o la benignità di Dio non ci dà grazia di riscontrare in una forma di governo come questa o simile, abbiano a temere de’ medesimi mali che sono stati per el passato»; «Следовательно, ваше правление было бы похоже на то, что у них; а раз их правление отличное, то и ваше было бы по меньшей мере хорошим и, несомненно, таким, какого наш город никогда не знал. Потому что мы были или под властью одного, как во времена Медичи, а это было тираническое правление, или власть в городе имели немногие… которые на деле притесняли и держали в рабстве других с помощью множества несправедливых и своевольных действий, и между собой они постоянно враждовали… или же город был во власти произвола масс… или же были безумные времена, когда одновременно властвовали произвол масс и могущество немногих. <…> Но если случай или милосердие Божие не ниспошлют нам благодати обрести какую-либо сходную с этой форму правления, мы должны опасаться повторения прошлых бед».
608
Ibid. P. 141–145.
609
Ibid. P. 141–142: «E’ governi buoni si introducono o con la forza o con la persuasione: la forza sarebbe quando uno che si trovassi principe volessi deponere el principato e constituiré una forma di republica, perché a lui starebbe el commandare e ordinare; e questo sarebbe modo facilissimo, si perché el popolo che stava sotto la tirannide e non pensava alla libertà, vedendosi in uno tratto menare al vivere libero con amore e sanza arme, benché si introducessi ordinato e con moderato larghezza, gli parebbe entrare in paradiso e piglierebbe tutto per guadagno… gli sarebbe prestata fede smisurata… Non si potrebbe di questa opera attribuire parte alcuna alla fortuna, ma tutto dependerebbe dalla sua virtù, ed el frutto che ne nascessi non sarebbe beneficio a pochi né per breve tempo, ma in quanto a lui, a infiniti e per molte età»; «Хорошее правление устанавливается с помощью или силы, или убеждения: силой это происходит тогда, когда человек, занимающий пост государя, хочет упразднить единоличное правление и установить республику, где он будет отдавать распоряжения и устанавливать порядки… и это был бы очень простой путь, поскольку народ, живший при тирании и не думающий о свободе, увидев, как внезапно ему дают возможность жить в свободе, полюбовно и без оружия, пусть даже это и устанавливается с введением определенных порядков и с умеренной щедростью, сочтет, что он попал в рай, и все воспримет как выгоду… он будет пользоваться безмерным доверием… Нельзя видеть в таком деянии никакой роли фортуны, все будет зависеть от его добродетели, и тот плод, который она принесет, станет благом не для небольшого количества людей и не на краткий срок, а для него самого, для огромного множества людей и на долгое время».
610
Ibid. P. 142.
611
Ibid. P. 142–143: «Si introducerebbe anche el governo per forza quando uno cittadino amatore della patria vedessi le cose essere disordinate, né gli bastando el cuore poterle riformare voluntariamente e dacordo, si ingegnassi con la forza pigliare tanta autorità che potessi constituire uno buono governo etiam a dispetto degli altri, come fece Licurgo quando fece a Sparta quelle sante leggi. <…> Però bisogna che la forza duri tanto che abbia preso piede; e quanto piú durassi, tanto piú sarebbe pericoloso che non gli venissi voglia di continuarvi drento. Sapete come dice el proverbio: che lo indugio piglia vizio»; «Новое правление будет установлено силой также в том случае, когда гражданин, любящий свое отечество, увидит, что его дела в беспорядке, и ему не хватит смелости реформировать его по доброй воле и с всеобщего согласия, но он ухитрится силой захватить столько власти, чтобы учредить новую хорошую форму правления вопреки остальным, как это сделал Ликург, когда дал Спарте те праведные законы. <…> Но нужно, чтобы этой силы хватило надолго, иначе правление не укоренится, и чем дольше он будет удерживать власть силой, тем выше будет риск того, что ему захочется остаться у власти. Знаете пословицу: кто медлит, тот приобретает привычку».
612
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 143: «Ci è adunche necessario fare fundamento in su la persuasione, e questa ora non sarebbe udita; ma io non dubio che le cose andranno in modo che innanzi che passi troppo tempo, si cognoscerà per molti la maggiore parte de’ disordini, e combatterà in loro da uno canto la voglia di provedervi, da l’altro la paura di non ristrignere troppo el governo. Ed in questo bisognerà, a mio giudicio, che giuochi la fortuna della città… Potrebbe ancora essere che questi disordini fussino grandi, ma tali che piú presto travagliassino la città che la ruinassino, ed allora el punto sarà che chi arà a fare questa riforma la pigli bene, perché sempre farà difficultà grande el dubio ch’e’ cittadini principali non voglino riducere le cose a uno stato stretto; però potrà essere che gli uomini si voltino piú presto a uno gonfaloniere a vita o per lungo tempo che a altro, perché darà loro manco ombra che uno senato perpetuo, e perché per questo solo la città non resta bene ordinata»; «Следовательно, нам нужно основываться на тактике убеждения, и сначала нас не будут слушать; но я не сомневаюсь, что все будет идти таким образом, что, прежде чем пройдет слишком много времени, многие узнают о большинстве беспорядков, и желание противодействовать им будет в них бороться со страхом, что их власть уменьшится. И здесь, на мой взгляд, должна сыграть роль фортуна города… Также возможно, что эти беспорядки примут большой размах, изнуряя город и ведя к его разрушению, и тогда будет важно, чтобы тот, кто будет проводить реформу, сумел все сделать правильно, потому что большая трудность всегда будет заключаться в сомнении самых влиятельных граждан, которым не захочется устанавливать узкое правление; но, возможно, люди скорее предпочтут расширение сроков гонфалоньерата вплоть до пожизненных, чем какое-то другое решение, потому что это вызовет у них меньше подозрений, чем несменяемый сенат, и потому что этого одного будет недостаточно для поддержания порядка в городе».
613
Ibid.