![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Учитывая сказанное, нам не следует ожидать от, по сути, неоконченной «Венецианской республики» пространных теоретических построений. Все, чем мы располагаем, – это первая часть, и она страдает почти теми же недостатками, какие приписывались Сабеллику. Работе последнего не хватало анализа la forma, la composizione, il temperamento di questa Repubblica636 – именно тех тем, которые сам Джаннотти приберегал для так и не написанной им третьей части. Даже когда он говорит, что в первой части рассмотрит универсальные проблемы, а к частностям вернется позже, потому что универсальное понять легче, это не означает, что в первую очередь он изложит сущностные принципы устройства республики, а затем конкретные примеры их применения. Обоснован такой порядок тем, что художники начинают с эскизов, а скульпторы – с обтесывания куска мрамора, так что можно понять, из какой части будет высечена голова, прежде чем обозначится сама форма. Cose universali – общие характеристики натурального объекта, благодаря которым он соответствует тому облику или форме, которые впоследствии обретет. Прежде чем описывать структуру венецианского правления, следует описать ее географическое положение – само по себе, разумеется, необычное637. Таким образом, двигаясь от universale к particolare, мы не столько следуем от принципа к его применению, сколько изучаем материю, прежде чем перейти к форме. Даже здесь перед нами не столько схоластическое, сколько художественное описание:
Потому что каждая республика подобна природному телу, или же вернее сказать, что это тело, первоначально созданное природой, а затем отшлифованное искусством. Потому что когда природа создает человека, она стремится создать универсальную целостность, единство. Коль скоро каждая республика схожа с сотворенным природой телом, у нее должны быть члены, а коль скоро члены любого тела соразмерны и связаны друг с другом, тот, кто не понимает их пропорций и отношений, не знает, как устроено тело. Вот в чем заключалась ошибка Сабеллика638.
Если – упростим немного эту мысль – природа дает республике материю, а искусство – форму, получается, что принципы политической гармонии не созданы природой и не подлежат интуитивному познанию. Их можно обнаружить, только если мы видим, какую форму политический художник придал своему материалу. Сабеллик лишь описал различные магистратуры в Венеции и не рассматривал отношения между ними, составляющие форму государства. Однако только на это у Джаннотти и хватило времени; оплошности Сабеллика предполагалось исправить лишь в третьей части. У нас нет выполненного им теоретического анализа венецианской системы, и нам остается делать выводы на основании языка текста, которым мы располагаем, и содержащихся в нем указаний на то, каким этот анализ мог бы быть. Например, безусловно важны, учитывая различные теории, которые Джаннотти предстояло изложить в книге о флорентийском правлении, его упреки Сабеллику в неумении показать, как каждая магистратура связана с другими и зависит от них, благодаря чему можно увидеть composizione республики во всем ее совершенстве639.
«Венецианская республика» не была бы гуманистическим сочинением, если бы не содержала размышлений о месте отдельного человека в политическом времени. Книга написана в форме диалога, главный участник которого – венецианский ученый Трифоне Габриелло (Габриэле), уединенно живущий на покое в Падуе, – сравнивается с римлянином Помпонием Аттиком. Он принимает этот комплимент, но затем объясняет различие. Помпоний Аттик жил во времена, когда республика давно уже пришла в упадок, и удалился в философское уединение, ибо не мог спасти ее и не хотел погибнуть вместе с ней. Венеция же не подвержена порче, а скорее стала еще более совершенной, чем когда-либо, а его уход на покой – итог свободного выбора человека между действием и созерцанием640. Спокойствие Венеции, говорящее в ее пользу при сравнении с воинской славой Рима641, противопоставляется затем плачевному состоянию Италии. По словам Трифоне, он не знает, сравнивать ли нынешние времена с эпохой, когда римские императоры искореняли в Риме свободу, или с периодом, когда Италию опустошали варвары. Впрочем, это и не играет особой роли, потому что именно императорская власть послужила причиной варварских набегов, а те, в свою очередь, привели к теперешним бедствиям642. Для Джаннотти история явно линейна и складывается из причинно-следственных связей. Однако счастье Венеции в том, что она ушла от истории, а удалось ей это, несомненно, благодаря успешному поддержанию внутренней устойчивости и гражданской virtù. Это заставляет нас искать объяснения тому, как можно на протяжении веков сохранять устойчивость посредством гармонии или смешения элементов, составляющих политическое общество, в духе Аристотеля или Полибия. Риторика текста во многом отсылает к подобной концепции, и все же, как отметил Гилберт, термин «смешанное правление» и теоретический инструментарий Полибия в «Венецианской республике» не встречаются. Они возникают во «Флорентийской республике», и тем не менее мы не можем сказать наверняка, какие принципы composizione и proporzione Джаннотти извлек бы из функционирования венецианских ведомств, если бы написал третью часть.
636
Формы, состава и характера этой республики (итал.). – Прим. ред.] См.: Giannotti D. Opere. P. 20.
637
Giannotti D. Opere. P. 34–35: «I dipintori, e scultori, se drittamente riguardiamo, seguitano nello loro arti i precetti dei filosofi; perciocché ancora essi le loro opere dalle cose universali cominciano. I dipintori, prima che particolarmente alcuna imagine dipingano, tirano certe linee, per le quali essa figura universalmente si dimostra; dopo questo le danno la sua particolare perfezione. Gli scultori ancora osservano nelle loro statue il medesimo; tanto che chi vedesse alcuno dei loro marmi dirozzato, direbbe piú tosto questa parte debbe servire per la testa, questa per lo braccio, questa la gamba: tanto la natura ci costringe, non solamente nel conoscere ed intendere, ma eziandio nell’operare, a pigliar il principio dalle cose universali! Per questa cagione io incominciai dalla descrizione del sito di Venezia, come cosa piú che l’altre universale»; «Если мы внимательно понаблюдаем за живописцами и скульпторами, то увидим, что они следуют в своем искусстве заветам философов, поскольку тоже начинают свою работу с общего. Живописцы, перед тем как написать какое-то изображение в деталях, чертят несколько линий, намечающих общие очертания фигуры, а после этого в совершенстве прорисовывают все ее детали. Скульпторы придерживаются того же принципа при создании статуй; увидев одну из их глыб мрамора после первичной обработки, мы можем сказать, что эта часть станет головой, эта – рукой, а та – ногой: сама природа вынуждает нас не только в процессе познания, но и при созидании начинать с общих вещей! По этой причине я начал с описания местоположения Венеции, как с самой общей вещи».
638
Ibid. P. 21: «Perciocché ciascuna repubblica è simile ad un corpo naturale, anzi per meglio dire, è un corpo dalla natura principalmente prodotto, dopo questo dall’arte limato. Perciocché quando la natura fece l’uomo, ella intese fare una università, una comunione. Essendo adunque ciascuna repubblica come un’altro corpo naturale, deve ancora i suoi membri avere. E perché tra loro è sempre certa proporzione e convenienza, siccome tra i membri di ciascuno altro corpo, chi non conosce questa proporzione e convenienza, che è tra l’un membro e l’altro, non può come fatto sia quel corpo comprendere. Ora questo è quello dove manca il Sabellico».
639
Ibid: «…non dichiara come l’uno sia collegato con l’altro, che dependenza abbia questo da quello, tal che perfettamente la composizione della repubblica raccoglier se ne possa»; «…он не говорит, как одно связано с другим, как это зависит от того, что необходимо для того, чтобы в совершенстве увидеть устройство республики».
640
Ibid. P. 16–17: «…Pomponio considerando che la repubblica sua era corrottissima, e non conoscendo in sé facoltà di poterle la sanità restituire, si ritrasse da lei per non essere costretto con essa a rovinare. Perciocché la repubblica, quando è corrotta, è simile al mare agitato dalla tempesta, nel quale chi allora si mette, non si può a sua porta ritrarre. Io già non mi son ritratto dalle cure civili per questa cagione, perciocché la mia repubblica non è corrotta, anzi (se io non m’inganno) è piú perfetta ch’ella mai in alcun tempo fosse…»; «…Помпоний, принимая во внимание глубокий упадок своей республики и не видя в себе способностей вернуть ей процветание, удалился от нее, чтобы ему не пришлось погибнуть вместе с ней. Потому что когда республика подвержена порче, она подобна морю в бурю, и кто пускается в такое плавание, тот не может укрыться в гавани. Я же не по этой причине удалился от гражданских забот, потому что моя республика не находится в упадке, напротив, если я не заблуждаюсь, она более совершенна, чем когда бы то ни было…».
641
Giannotti D. Opere. P. 17: «E quantunque i Romani possedessero tanto maggiore imperio quanto è noto a ciascuno, non però giudico la repubblica nostra meno beata e felice. Perciocché la felicità d’una repubblica non consiste nella grandezza dell’imperio, ma si ben nel vivere con tranquillità e pace universale. Nella qual cosa se io dicessi che la nostra repubblica fosse alla romana superiore, credo certo che niuno mi potrebbe giustamente riprendere»; «И хотя римляне владели такой великой империей, которая известна каждому, я не считаю нашу республику менее благодатной и счастливой. Потому что счастье республики не заключается в величии ее владений, а в спокойной жизни и всеобщем мире. И если я скажу, что в этом наша республика превосходит римскую, то я уверен, что никто меня не сможет упрекнуть».
642
Ibid. P. 15: «…due tempi mi pare che tra gli altri siano da ricordare: Uno, nel quale fu il principio della ruina sua [то есть Италии] e dello imperio Romano, e questo fu quando Roma dalle armi Cesariane fu oppressa: l’altro, nel quale fu il colmo del male italiano; e questo fu quando l’Italia dagli Unni, Goti, Vandali, Longobardi fu discorsa e saccheggiata. E se bene si considerano gli accidenti che da poco tempo in qua, cosi in Oriente come in Occidente, sono avvenuti, agevolmente si può vedere che a quelli che oggi vivono in Italia soprasta uno di quelli due tempi. Ma qual di loro piú si debba avere in orrore non so io già discernere: perciocché dal primo si può dire nascesse il secondo, e dal secondo tutta quella variazione, che ha fatto pigliare al mondo quella faccia, che ancora gli veggiamo a’ tempi nostri, e lasciar del tutto quella che al tempo de’ Romani aveva…»; «…я считаю, что нужно прежде всего вспомнить две эпохи: первая – начало ее [то есть Италии] разрушения и упадка Римской империи, и это было, когда Рим жестоко угнетался Цезарем; вторая – это время, когда беды Италии достигли предела, а это было, когда гунны, готы, вандалы и лангобарды совершали набеги на Италию и грабительски опустошали ее. И если принять во внимание события, которые недавно имели место как на востоке, так и на западе, легко можно увидеть, что на нынешних жителей Италии наложила отпечаток одна из тех двух эпох. Но я не могу сказать, какая из них ужаснее, потому что можно сказать, что первая стала причиной второй, а вторая повлекла за собой все те разнообразные события, определившие тот облик мира, что он сохраняет и в наши дни, и приведшие к потере того облика, что мир имел во времена римлян…».