![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Сенату надлежит быть центральным органом и олицетворять элиту virtù. Гвиччардини отмечает, что в конституционной теории существует проблема, должно ли членство в сенате быть пожизненным или на ограниченный срок. Древние избрали пожизненное назначение; венецианцы меняют состав своего pregati, как они называют аналогичный орган, так часто, что в него всегда входят преимущественно одни и те же люди. Разница между этими моделями относительно невелика584. Техническая проблема заключается в том, чтобы совместить максимальную преемственность, а значит, концентрацию опыта с максимальным поддержанием надежд на возможное избрание среди потенциальных кандидатов. Если сенат достаточно обширен, в нем за счет смертности достаточно часто появляются вакантные места, так что каждый может рассчитывать когда-нибудь быть избранным в сенат, если окажется того достоин. Гвиччардини отдает предпочтение пожизненному избранию в сенат на тех же основаниях, в силу которых ему представляется более правильным пожизненный гонфалоньерат: это обеспечивает максимальную концентрацию опыта и позволяет людям надеяться, что благодаря virtù они получат надежное место и им не надо будет никого бояться или чувствовать себя кому-либо обязанным. В случае сената он также, по-видимому, предпочитает пожизненное избрание быстрой смене его членов, потому что в таких условиях человек скорее уверен, что обязан своим членством в сенате общественному признанию, а не произвольным операциям конституционного аппарата. Кроме того, высказывается предположение, что флорентийцы, будучи более нетерпеливыми и честолюбивыми, чем венецианцы, не так охотно станут дожидаться своей очереди585. Поэтому лучше сформировать настолько обширный сенат, сколь это возможно, – сто пятьдесят человек вместо восьмидесяти, как в 1494 году, – и привлечь к постоянной работе в нем максимальное число претендентов.
Если следовать букве и духу описанной модели, то окажется, что она уделяет больше внимания мобилизации virtù и предотвращению коррупции, чем установлению господства рассудительности. Первые две цели, в отличие от третьей, требуют открытой конкуренции за признание virtù. Пьеро Гвиччардини спрашивает, не подходит ли пожизненно назначенный doge или gonfaloniere Венеции лучше, чем Флоренции, учитывая, что первая является аристократической республикой, а вторая – народной. Бернардо отвечает, что существенной разницы между ними нет. В каждом из городов присутствует большой совет, состоящий из всех граждан, то есть из всех, кто имеет право занимать должности. Если в Венеции чужакам труднее добиться этого права, то различие заключается лишь в ordini586 и не касается spezie del governo587. Важно, что в обоих городах все члены гражданского общества – popolo во Флоренции и gentiluomini в Венеции – формально обладают равной возможностью занять какую-либо должность. «Там не смотрят на состояние или родословную, как это происходит там, где правят аристократы», и венецианская система в той же мере народная, что и флорентийская, а флорентийская – в той же мере аристократическая, что и венецианская588. В каждой из этих систем, как нам следует понимать, правящая элита складывается исключительно за счет проявления необходимых качеств, а также признания и избрания со стороны сограждан.
Если между Венецией и Флоренцией имеется существенное различие, то оно относится не к формальной приверженности обоих городов принципу равенства, а к большему нетерпению и честолюбию, которые отличают флорентийцев в стремлении к onore. Бернардо трактует эту черту двойственно, во многом в духе Аристотеля. С одной стороны, желательно, чтобы люди проявляли честолюбие в стремлении к той onore, которую можно стяжать, только служа res publica. Исключать честолюбие, чтобы они довольствовались лишь безопасностью своего положения, – это уже не практический реализм первой книги «Диалога», а недосягаемый платоновский идеал. С другой стороны, опасно, чтобы ambizione простиралась до такой степени, что почета ищут ради него самого. Иначе личное благо окажется выше общего и люди вскоре станут способны на все что угодно, лишь бы получить и удержать его. Однако человеку присуще такое желание, похвально оно или предосудительно, и тот, кто строит политическую теорию, должен его учитывать589. Свободному правлению тоже нет необходимости бояться честолюбия своих граждан. Если направить его должным образом, оно приведет к появлению не только правящей элиты, но и тех трех-четырех исключительных человек, от virtù которых в любой момент зависит почти все590.
584
Ibid. P. 115.
585
Ibid. P. 116: «Ma questa misura ed ordine che ha partorito in loro la lunga continuazione del governo è forse la natura de’ loro cervelli piú quieta, non si potrebbe sperare in noi di qui a molti anni; e se noi facessimo questo consiglio per sei mesi o per uno anno, se ne troverrebbono bene spesso esclusi tutti quelli che sarebbe necessario che vi fussino»; «Но тот порядок, что привел у них к длительным срокам правления, возможно, соответствует природе их более спокойных умов, у нас же на такое еще долгие годы нельзя будет рассчитывать; а если бы мы избирали в этот совет на полгода или год, в него не вошли бы многие из тех, кому следовало бы стать его членами».
586
Сословия (итал.). – Прим. ред.
587
Вид правления (итал.). – Прим. ред.
588
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 106: «E se bene ha nome diverso da quello che vogliamo fare noi, perché si chiama governo di gentiluomini ed el nostro si chiamerà di popolo, non per questo è di spezie diversa, perché non è altro che uno governo nel quale intervengono universalmente tutti quegli che sono abili agli uffici, né vi si fa distinzione o per ricchezza o per stiatte, come si fa quando governano gli ottimati, ma sono ammessi equalmente tutti a ogni cosa, e di numero sono molti e forse piú che siano e’ nostri; e se la plebe non vi participa, la non participe anche a noi, perche infiniti artefici, abitatori nuovi ed altri simili, non entrano nel nostro consiglio. Ed ancora che a Vinezia gli inabili sono abilitati con piú difficultà agli uffici che non si fa a noi, questo non nasce perché la spezie del governo sia diversa, ma perché in una spezie medesimi hanno ordini diversi… e però se noi chiamassimo gentiluomini e’ nostri, e questo nome appresso a noi non si dessi se non a chi è abile agli uffici, troveresti che el governo di Vinegia è popolare come el nostro e che el nostro non è manco governo di ottimati che sia el loro»; «И хоть оно и носит другое название, а не то, которое хотим дать ему мы, потому что оно называется правление аристократии, а наше будет называться народным, оно тем не менее не относится к другой разновидности, потому что это не что иное, как правление, в котором принимают участие все те, кто может быть избран на должности, и не делается различий на основании богатства или происхождения, как это бывает в случае правления оптиматов, но все в равной мере допущены к участию во всем, и они велики числом, возможно, даже превосходят наших; а если низшие слои народа не принимают в нем участия, то это так и у нас, потому что многочисленные ремесленники, новые жители и другие им подобные не вхожи в наш совет. И хоть в Венеции тем, кто не может быть избран на должность, труднее добиться разрешения на избрание, чем у нас, это не обусловлено тем, что их правление другой разновидности, но тем, что внутри одной и той же разновидности установлены разные порядки… Таким образом, если бы мы назвали наших советников аристократией, и называли бы так лишь тех, кто может быть избран на должность, то ты бы обнаружил, что правление в Венеции является народным в той же мере, что и наше, а наше не менее аристократическое, чем у них».
589
Ibid. P. 118–119: «E se bene io dissi ieri che e’ cittadini buoni non hanno volunta di governare, e che al bene essere delle città basta che vi sia la sicurtà, nondimeno questo è uno fondamento che fu piú facile a Platone a dirlo, che a chi si è maneggiato nelle republiche a vederlo, e piú rigoroso che non è oggi el gusto degli uomini, e’ quali hanno tutto per natura desiderio di essere stimati ed onorati. Anzi, come io dissi poco fa, è forse piú utile alle città, che e’ suoi cittadini abbino qualche instinto di ambizione moderata, perché gli desta a pensieri ed azione onorevoli, che se la fussi al tutto morta. Ma non disputando ora questo, dico che poiché negli uomini è questo appetito, o laudabile o dannabile che sia, ed appicato in modo che non si pùo sperare di spegnerlo, a noi che ragioniamo di fare uno governo, non quale doverebbe essere, ma quale abbiamo a sperare che possi essere, bisogna affaticarsi che tutti e’ gradi de’ cittadini abbino la satisfazione sua, pur che si facci con modo che non offenda la libertà»; «И хоть я вчера сказал, что добрые граждане не хотят править и что для благосостояния городов достаточно, чтобы обеспечивалась безопасность, тем не менее Платону было легче это обосновать. нежели тем, кто правил республиками, увидеть, тем более что сейчас пристрастия людей иные, и в их природе заложено желание быть ценимыми и почитаемыми. Более того, как я недавно сказал, возможно, для городов полезнее, чтобы их граждане обладали умеренным честолюбием, ведь оно сподвигает их на достойные мысли и поступки, нежели чтобы оно в них было мертво. Но не ставя сейчас целью это оспорить, я скажу, что, поскольку людям присуще такое желание, будь оно похвально или порицаемо, и оно таково, что нельзя надеяться его погасить, нам, которые обсуждают создание не такого правления, которому следовало бы существовать, а такого, которое можно надеяться установить, нужно приложить усилия к тому, чтобы граждане любого положения остались довольны, лишь бы от этого не пострадала свобода».
590
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 112: «…le città benché siano libere, se sono bene ordinate, sono sostentate dal consiglio e dalla virtù di pochi; e se pigliate dieci o quindici anni per volta insieme, troverete che in tale tempo non sono piú che tre o quattro cittadini da chi depende la virtù ed el nervo delle consulte ed azioni piú importanti»; «…хоть города и свободны, если в них царит порядок, они поддерживаемы советом и добродетелью немногих; и если вы возьмете временной отрезок сразу в десять или пятнадцать лет, вы обнаружите, что за такое время добродетель и стержень всех важнейших совещаний и действий зависят не более чем от трех-четырех граждан». Обращает на себя внимание, что здесь virtù впервые фигурирует как характеристика поступков, а не людей.