Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
Валя была права: он никогда не говорил дома о своей жене, потому что боялся воспоминаний о ней: память не приносила облегчения. Да, ему казалось иногда, что она где-то рядом, что он встретит ее на улице, что однажды, придя домой из училища, увидит ее сидящей в его комнате. Он не был однолюбом — он просто ничего не мог забыть, хотя все между ними было кратким, быстротечным, как миг.
Целое утро Алексей пробыл в артмастерских, а когда вернулся к обеду, батареи уже были пусты — дивизион выехал, и среди сиротливых коек бродила одинокая фигура дежурного, говорившего с унылой обескураженностью:
— Это что ж такое! Пустыня! А тут почту приволокли, целую кучу писем. Ну что я с ними буду делать? Бежать за машинами и орать: «Стой, братцы!»?
— Юморист ты, — сказал Алексей. — Давай письма, через два дня буду в лагерях — раздам ребятам. Кому из наших?
— Да вот, — пробормотал дежурный и принес целый ворох писем.
Алексей лег на голый матрац соседней кровати, с интересом принялся разбирать письма.
— Ладно, гляди, я пошел дневальных шевелить, — проговорил дежурный. — Обленились орлы в связи с новой обстановкой.
Алексей читал адреса писем, пришедших со всех концов страны — из разных городов, деревень, из воинских частей: счастливая это была почта, давно такое множество писем не приходило в батарею. Здесь были письма Гребнину из Киева, Нечаеву из Курска, Карапетянцу из Армении, Зимину из Свердловска и, кроме того, денежный перевод Брянцеву из Ленинграда. («Неужели из Ленинграда? Значит, родные его вернулись из эвакуации?!»)
И вдруг горячей спазмой перехватило горло, он увидел замызганный желтый конвертик-треугольник со своей фамилией, написанной химическим карандашом: «Полевая почта 27513, Алексею Дмитриеву». Наискосок штамп: «Адресат выбыл». Рядом приписка внизу: «Березанск. Артиллерийское училище». И обратный адрес: «Омск. Дмитриева Ирина».
«Дорогой, любимый брат!
Вот пишу тебе, наверно, пятое письмо — и никакого ответа. Все письма приходят со штемпелем «Полевая почта изменилась». Но я уверена, что ты не убит, нет. Последнее письмо получила из Карпат. И вот пишу, пишу…
Я по-прежнему живу у тети Нюси, учусь в девятом классе, живем мы неплохо.
Милый мой брат! Во всех письмах я не писала тебе о нашем несчастье… Я надеялась и ничего толком не знала… Думала, может, это ошибка? Ты помнишь Клавдию Ивановну Мещерякову, детского врача, мамину подругу? В ноябре сорок четвертого года мы получили от нее письмо из Ленинграда. Клавдия Ивановна писала, что мама наша, милая, хорошая наша мама, погибла. Ты ведь знаешь, что она не уехала в эвакуацию, пошла врачом в полевой госпиталь и все время работала там в блокаду. Клавдия Ивановна была у нас: квартира заперта, и никого нет, а ключи у домоуправа. Я подумала сначала, что это ошибка, сама написала Клавдии Ивановне, но она опять ответила — это правда. Ей сообщили в военкомате. Потом и мне сообщили оттуда.
Я не представляю, Алеша. Я рвусь в Ленинград, чтобы самой что-то узнать…
Милый Алеша! Я не хотела тебе писать о маме, но лучше все знать без обмана, чем лгать. Я все, все помню: наше детство, нашу маму, надевающую серьги, — помнишь, когда она ожидала отца, — наши комнаты, наше парадное с кнопочкой звонка. Я не могу себе простить, что я однажды обидела маму, когда ты уже был на фронте. Я сказала: «Не надо меня воспитывать, я сама себя воспитываю». А мама чуть не заплакала. Какая я дура была! Я только сейчас поняла, какая была наша мама, она ни на что не жаловалась, сама соседей успокаивала. Вова и Павлуша ушли на фронт после тебя, и Елена Михайловна очень беспокоилась. А когда от тебя совсем не было писем, мама запирала пустой почтовый ящик и только говорила: «Завтра будет обязательно». Алеша, не могу больше писать, а тетя Нюся говорит, что не вернешь, успокаивает, а сама на кухне плачет.
Я должна была тебе сообщить, Алеша.
Крепко целую тебя. Твоя любящая сестра Ирина.
Мой адрес: Омск, улица Ленина, 25, Анне Петровне Григорьевой, для меня.
12 мая 1945 г.».
Глава одиннадцатая
Он помнил: в тот первый день войны моросил дождь, возбужденные толпы ходили по улицам, везде у газетных киосков выстраивались длинные очереди.