Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Биография Сэмюэла Ричардсона (Samuel Richardson, 1689–1761) небогата событиями, но в своем роде очень характерна. Детство, проведенное в дербиширской деревне, в семье отца, провинциального столяра; недолгое пребывание в школе, где маленький Сэмюэл пользуется известностью среди товарищей под прозвищами «Серьезный» и «Важный»; долгие годы работы сперва в качестве подмастерья, а потом, по словам самого Ричардсона, «столпа всей фирмы» лондонского издателя и книготорговца Уайльда; женитьба на дочери бывшего хозяина; собственное, сперва скромное, потом все более преуспевающее типографское издательское дело; – таковы основные вехи жизни Ричардсона. В 1754 г. он – почтенный семьянин, добрый лондонский буржуа – занял «столь же доходный, как и почетный» (по его словам) пост главы издательской гильдии (Stationers‘ Company) и через несколько лет умер в собственном доме, окруженный довольством, в сознании добросовестно прожитой жизни.

Ричардсон не был профессиональным писателем в современном смысле слова. Даже успех «Памелы» и «Клариссы» не смог заставить его отказаться от привычной каждодневной типографской работы. Литература была для него лишь одним из многих занятий. Профессия английского stationer в середине XVIII века была весьма многосторонней: Ричардсону и его коллегам приходилось совмещать в своем лице и редакторов, и издателей, и типографщиков, и книгопродавцев. Ричардсон, как и многие другие, «присоединил» ко всему этому профессию сочинителя.

Это произошло неожиданно, почти случайно. В 1739 г. к Ричардсону обратилось двое его сотоварищей-издателей с предложением составить письмовник, откуда читатели, неопытные в эпистолярном искусстве, могли бы заимствовать образцы писем, приличествующих различным случаям жизни. Издания такого рода с давних пор были широко распространены в Англии. Ричардсон принял предложение. Среди многочисленных житейских ситуаций, которых он коснулся, его особенно заинтересовала одна: положение девушки-служанки, подвергающейся любовным преследованиям со стороны хозяина. Как расскажет она об этом родителям? Что посоветуют они дочери? Так зародился первоначальный замысел «Памелы».

Случайное открытие новой романной формы, которое сделал в своем творчестве Дефо, случайный приход в литературу Ричардсона, чья безумная популярность помогла этой новой романной форме глубоко внедриться в сознание читателя – все это говорит, как ошибочны были взгляды просветителей о том, что окружающий мир представляет из себя хорошо налаженный часовой механизм и что с помощью Разума легко можно постичь Великий Замысел Мироздания. «Случай – вот великий романист», – скажет в дальнейшем Бальзак. И случай позволит появиться на свет, может быть, самому великому открытию Просвещения и века Разума в целом – роману. Письмо как самостоятельный литературный жанр было широко распространено по всей Европе. Оно позволяло отразить самые интимные переживания героев, дать исчерпывающую характеристику взаимоотношений человека и общества, субъективизировать повествование. Судьба простой служанки Памелы («Памела») оказалась убедительной для большинства читателей и, прежде всего, читательниц благодаря тому, что в своих письмах к родителям, к друзьям героиня открывала свое «я», свой внутренний мир. Такое пристальное внимание автора к психологическому анализу поступков героини, проникновение в ее внутренний мир были качественно новым словом в английском романе. Второй роман Ричардсона «Кларисса» является вершиной творчества писателя. История молодой женщины, преследуемой коварным обольстителем и вынужденной покончить жизнь самоубийством, потрясла европейских читателей до глубины души. «Кларисса» также является романом в письмах. В отличие от «Памелы» Ричардсон в своем втором романе не ограничивается анализом внутреннего мира только главной героини. Все персонажи, так или иначе связанные с главной героиней, жизненно убедительны, их чувства, переживания становятся доминантой в развитии действия. Кларисса и ее соблазнитель Лавлейс – люди со сложным видением мира. Ричардсон сумел избежать обычного для галантно-прециозного романа противопоставления добродетели и коварства, он показал и Клариссу, и ее обольстителя как людей страстных, с индивидуальными чертами характера, с неповторимым внутренним миром. В повествовании отсутствует и идеализация и типичная для романа прошлого мрачная, статичная характеристика «злодея». Лавлейс обрисован как человек, терзаемый страстями и противоречивыми чувствами, он по-своему достоин сострадания и уважения. Являясь в какой-то мере продолжением «Дон Жуана» Мольера, Лавлейс предстает перед нами еще более сложным и объемным, что ли. Можно сказать, что именно галантная, сексуальная, теневая сторона эпохи века Разума и позволила оставить этому веку неизгладимый след во всей мировой литературе в виде романа нового типа, в виде окончательного оформления нового романного слова, а без этого инструмента литература XIX века и века XX никогда бы не получила гениев-романистов, без которых современная европейская культура просто немыслима.