После запятой

приписывают, то он сам должен был понимать, что играет в игру под названием «Ударь меня», причем свою роль он лепил слишком уж прямолинейно. Если он не уважал современников своих, то мог хотя бы подумать о потомках, что их такая халтура может покоробить. И партнеров он себе выбрал односложных и направлял их не тонко. «Ты трижды отречешься от меня, прежде чем прокричит петух», — почему все думают, что это предсказание, а не приказ? Тем более что до этого он с учениками, и не только с ними, разговаривал в авторитарной форме. — Да, и мне кажется, что его распяли оттого, что слишком уж он всех учил, всем навязывал свои догмы, пусть они были у него самые распрекрасные. И дураку было бы понятно, что дело пахнет порохом. А он ведь был не дурак. А эти слезы и кровавый пот после того, как сам устроил заварушку. И ведь знал же прекрасно, что воскреснет. Иные оказываются перед лицом смерти не по своей воле и не ожидают после смерти ничего, тем более не претендуют на роль учителя грядущего человечества, и то не устраивают такого фарса перед казнью. — Вы так говорите, как будто верите, что он был реальным лицом. — А даже если не был — для миллионов людей он реальней тебя. Сколько человек знают о твоем существовании? А к нему до сих пор миллионы обращаются за заступничеством и еще долго будут обращаться. Тот же Сократ — был ли он реальным человеком или его Платон выдумал? Или Будда — существовал ли он? А Магомет? Но разве это важно при свете того, что они круче завертели колесо истории, чем это удавалось хотя бы одному из тех, в чьем существовании не может быть сомнений? Разве какой-нибудь Наполеон сравнится с ними степенью влияния на человечество? Ну те же Гитлер со Сталиным — ну что они такого особенного делали — ну, поубивали массу людей — так во имя Христа или Магомета уничтожалось гораздо больше. И что после них стало — человечество содрогнулось, поняло, что так жить нельзя, и очистилось. И кто больше всего возмущается их убийствами — верующие люди. А если посмотреть с позиции любой религии — что такое жизнь здесь? Почти по каждой выходит, что это такое наказание или испытание. Если христианский Бог утверждает, что ни один волос с головы человека не упадет против Его воли, то как же христиане могут возмущаться массовыми убийствами, обвиняя в них конкретного человека? В лучшем случае он вообще ни при чем, а в худшем — он исполнитель воли Божьей. С буддийской точки зрения — наработали себе плохую карму и им предстояло ее здесь долго и мучительно исправлять, а оттого, что их таким образом убили, они получили избавление и родятся для более счастливой жизни. А если посмотреть с позиции любой религии, все замученные несправедливо прямиком попадают в рай. Так что откуда нам знать — может, это были великие освободители человечества, они спасли души стольких людей для вечной жизни, если она есть, а сами будут за это гореть вечным огнем. Это тебе не три дня повисеть на кресте, чтобы потом возродиться для вечного блаженства. Может быть, их жертвы на том свете, если тот свет существует, сейчас возносят благодарственные молитвы за освобождение, откуда вы знаете? — Слушай, по-моему, ты несешь ересь. — Да кто ты такой, чтобы судить меня? Откуда мы что знаем? Мы даже не знаем, существовали ли в реальности люди, чьим якобы указаниям мы следуем. Мы не знаем, есть ли тот свет или только этот? Одни говорят что-то про рай и ад, другие про господство материи, третьи говорят, что здесь мы куколки, а со смертью происходит наше рождение и мы превращаемся в бабочек… — Только, ради всего святого, не приводи в пример Чжуань-цзы с его сном о бабочке! Честное слово, обрыдло, сейчас стало модным цитировать его сон к месту и не к месту. — А что, действительно, откуда ты знаешь, ты — это тот, который здесь сидит и хлещет водку или все это кому-то снится? Вот ты можешь мне сказать, куда она сейчас делась? — я на прошлой неделе еще с ней разговаривал, вот как с тобой, а сейчас ее нет. Где она? Мой рассудок не может этого вместить. — И правильно, потому что к рассудку это не имеет никакого отношения. — А к чему же имеет? — К вере. — Ты верующий? И в кого же ты веришь? — В Иисуса Христа, естественно. И в Святую Троицу. И не задавай мне вопросов, что и как, потому что, если ты этого не понял сердцем, словами я тебе не смогу объяснить. Вот как все равно что слепому не смогу объяснить, что такое цвет, ты уж извини. — Ну хорошо, допустим. Раз все так серьезно, можешь ты мне объяснить, где она сейчас находится? В раю? Или в аду? Где-нибудь она сейчас есть? Мы сможем ее потом увидеть? Ответь мне! Может, она сидит по правую руку от Господа? Или спит до Страшного суда? — Не кипятись ты так, я отвечу. По христианской вере, по нашей православной, она сейчас проходит через мытарства. Понимаешь, старик, очень важно знать, была ли она крещеной. Ты не знаешь? — Прости, у нас как-то при знакомстве не принято было спрашивать о вероисповедании, наличии судимости, семейном положении. — Пойми, это вопрос не праздный, если ты хочешь, чтоб я ответил по сути. Вот если она была некрещеной, то я не совсем четко представляю, что дальше бывает. А если ее крестили, то сейчас она проходит через мытарства. Первые два дня ее душа находилась подле тела, у праведников считается, что душа в это время отправляется в места, где она творила добро. На третий день души у всех усопших отрываются от земли и отправляются на мытарства. Это самый тяжелый для них день, можешь представить, насколько трудный, что даже Дева Мария в предчувствии кончины молила своего сына, чтобы Он избавил ее от этих мучений, и Он самолично пришел за ней и провел прямой дорогой к Богу. — Откуда это известно? — Из откровений ангельских, бывших святым отдам православной церкви. — А что такое мытарства — это когда грехи взвешивают, так? — Не совсем так — на третий день после смерти душа восхищается ангелами на небо и по пути к Господу проходит через двадцать отделений, или судилищ, на которых она обличается бесами в грехах. Вот эти судилища и называются мытарствами, а бесы — мытарями. Мытари не только уличают душу в грехах, ею совершенных, но и, по многим свидетельствам, в таких, которым душа никогда не подвергалась. Ангелы добрые со своей стороны на мытарствах представляют добрые дела души. Если не всякая душа благодаря праведной жизни сподобляется осознания своих грехов, то после смерти, когда ей напоминают все обстоятельства, при которых совершалось зло, каждая душа осознает свои грехи. Этим она предупреждает суд Божий над нею. Так что сделанные грехи уничтожаются покаянием — суд Божий определяет то, что сама душа уже произнесла над собой. — И сколько это тянется? — Весь третий день. Поэтому очень важно именно в этот день отслужить панихиду по умершему, ваши молитвы окажут неоценимую помощь, облегчат прохождение мытарств. Если не окажется достаточно добрых дел, перевешивающих злые, ангелы будут откупаться от бесов вашими молитвами. Не зря в православной церкви принято служить панихиду именно на третий день. Я уже справлялся у родственников, они ничего не заказывали. Сегодня уже поздно, но завтра прямо с утра я иду в церковь и вас прошу, все, кто может, нужно помолиться за нее, а еще лучше, может скинемся, закажем ей в Загорске сорокоуст. — Знаешь, если бы все было так просто… Мне как-то трудно представить, что я вот лично согрешу и уйду в мир иной не покаявшись, а потом кто-то за меня помолится, и Господь меня простит. Тогда б ни у кого забот бы никаких не было. — А мне не нравится в христианстве, что некрещеные автоматически лишаются рая, даже если это дети. Душа у меня против этого протестует. — Ну, все не так однозначно. Зависит от того, кто молится и как молится. Молитвою можно спасти и грешников, и некрещеных. Поэтому очень важно помянуть ушедшего на Божественной литургии. Есть много примеров святых апостолов, являвшихся после своей смерти к старцам и благодаривших тех за упоминание на литургии. Они разъяснили, что приношения на литургии были сильнее даже их молитв. И конечно, молитва церкви и людей об успокоении есть результат жизни усопшего. Не каждый этого удостаивается. — А все же если она была некрещеная, то можно за нее молиться? — Нет, тогда нужно все предоставить милости Божьей. Нужно спросить ее близких. Это очень важно. — А я все равно за нее помолюсь завтра, не оставлять же ее без молитв. Тем более если то, что ты говоришь, — правда. — Церковь не совершает отпевания некрещеного. — Но ведь это жестоко! — Нет, просто Церковь считает, что она не может насильно привлечь к себе, если человек сам не пожелал при жизни. Тогда человек предоставляется на волю Божью. — Она была крещеной, я думаю, иначе как бы ей позволили заниматься иконописью? Я думаю, у них с этим строго. — А ведь точно. — Вот жалко. Я принесла с собой «Бардо Тёдол», хотела ей прочитать. Но мне не позволили. — А что это такое? — Как, ты не знаешь? Это Тибетская книга мертвых. — А, ну так бы и говорила, конечно, знаю. То есть слышала. Но я думала, что она для живых. Как ты собиралась ей читать? — В том-то и дело, что она для мертвых. Ламы или за неимением близкие люди, читают ее на ухо умершему. Просто ему объясняют как бы, что с ним происходит, и пытаются показать ему путь. У них тоже, кстати, считается, что первые три — три с половиной дня душа находится на земле, возле тела, но обычно без сознания, и только к концу этого срока она осознае