Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Мы подошли здесь к принципиально важному – и теоретически и практически – вопросу о научном критерии определения характера революции. Для исследователей классических буржуазных революций и даже революций XIX в. ответ на этот вопрос не вызывает затруднений. Они скажут: характер революции обусловлен назревшими задачами социально-экономического и политического развития или (если смотреть с другой стороны) кризисом старой общественно-экономической системы или структуры. Если речь идет о кризисе феодализма, для его решения необходима буржуазная, если речь идет о кризисе капитализма – то социалистическая революция. Подразумевается, что в каждом случае имеется налицо и соответствующий «могильщик». Однако в эпоху империализма (отчасти, впрочем, и раньше) все оказывается гораздо сложнее. Не развивая этот вопрос, скажу лишь, что происходит такое сближение и переплетение капиталистических и докапиталистических структур, а, следовательно, также буржуазных и социалистических задач революции, что из одних только объективных условий и возможностей нельзя вывести заранее характер конкретной революции. К вариативности движущих сил (в отношении и буржуазной, и социалистической революции на это указал Ленин) прибавляется и вариативность (альтернативность) самого характера революции.

Чем же определяется в таком случае основной характер революции? Замечу сразу (соглашаясь в этом отношении с К.Л. Майдаником), что он не может быть непосредственно выведен ни из движущих сил революции, а также гегемонии, форм и методов борьбы, ни из ее результатов. Он, разумеется, зависит прежде всего от объективно назревших задач, вытекающих из кризиса той или иной социально-экономической структуры. Но выяснением этих задач вопрос не исчерпывается. Известно, что революция происходит только тогда, когда созрела общественная сила, способная разрушить старый строй, свергнуть власть господствующих классов, его поддерживающих. Поскольку революция – это движение народных масс, то основное направление их действий в процессе революции тоже должно быть принято во внимание. Какие задачи действительно стоят в центре борьбы народных масс, как практически ставится в ходе революции вопрос о власти – коренной ее вопрос, в руки какого класса переходит власть, – от этого, субъективного, фактора тоже зависит характер революции. Именно то обстоятельство, что между этими двумя факторами возможно в эпоху империализма принципиальное противоречие, ведущее к качественно различным результатам (чего не было в классических буржуазных революциях, хотя и там стремление к иному результату было налицо), требует обязательного учета обоих факторов.

При рассмотрении того, как практически (т.е. не только в лозунгах и программах, но и в ходе реальной борьбы) ставится в той или иной революции вопрос о власти, необходимо учитывать и коренное отличие революции пролетарской от буржуазной. В то время как в последней переход власти в руки буржуазии стоит в конце революции, в первой переход власти к пролетариату есть только начало революции, ее первый шаг, ибо без этого невозможно никакое решение ее задач, невозможно создание социалистического строя. Именно поэтому основоположники марксизма-ленинизма считали пролетарскими революциями только такие революционные акции рабочего класса, когда в его руках оказывалась (хотя бы на ограниченный промежуток времени) государственная власть. Так, в июне 1848 г. в Париже имело место пролетарское восстание, а Парижская коммуна 1871 г. была пролетарской революцией. Ею было и образование Венгерской Советской республики. Последующий опыт подтверждает, что до или без диктатуры пролетариата социально-экономическое содержание социалистической революции не может быть реализовано.