На сибирских ветрах. Всегда тринадцать

— Такая у нас работа, — пожала плечами Анна.

— Я понимаю, конечно. А все-таки... Сейчас вот сижу с вами рядом, разговариваю, дотронуться могу. А тогда, когда я в цирке смотрела, — честное слово, вы мне казались необыкновенными. Даже представить себе не могла, какие вы в жизни!

— Такие же, как все, — ответила с улыбкой Анна. — В том лишь разница, что приходится чаще переезжать, по-дорожному, на чемоданах жить...

— И не утомляетесь? Неужели все время из цирка в цирк? Я, например, хотя и недавно сюда приехала, а чувствую: определенно тянет уже домой.

Анна рассказала, что в каждом городе, хотя, разумеется, жизнь в гостиницах не всегда способствует этому, она старается создать уют, подобие домашней жизни.

— Нет, все равно я не могла бы так, — зажмурилась родственница. — Я люблю покой, тишину... При вашей работе без геройского духа никак нельзя!

Анна рассмеялась и переменила разговор: обернувшись к директорше, стала ее расспрашивать, какую приправу кладет в салат.

Позднее, когда, поднявшись из-за стола, женщины ушли на кухню, директор усадил Сагайдачного возле себя на диван.

— Так-то! Пожаловаться не могу. С чистой прибылью кончил сезон!

— При нашей помощи, — напомнил Сагайдачный.

— Это само собой. Без крепких артистов программы нет.

— Без аттракциона — вот без чего нет! — снова, на этот раз с нажимом, напомнил Сагайдачный. — Кассу прежде всего мы, аттракционщики, обеспечиваем. Разве не так?

Последние слова он проговорил с такой себялюбивой убежденностью, что директор не смог удержаться от ответа. Обычно он избегал вступать в спор с артистами, а тут покачал головой:

— Ты послушай, Сергей Сергеевич, какая в позапрошлом сезоне история приключилась. Запланировали мне аттракцион с хищниками, а в последний момент осечка: в карантине задержали зверей. Что тут делать? Чем программу заканчивать? А ведь ничего, обошелся. Воздушный номер, полет перекрестный, поставил на конец второго отделения. И что ты думаешь — молодежный этот номер зритель принял на «ура». Принял как должную концовку всей программы!

— К чему притча эта? — насторожился Сагайдачный.

— Лишь к одному. Про твой аттракцион, Сергей Сергеевич, кроме похвального, ничего не скажу: оригинальный, смелый, за сердце зрителя держит. Но ведь бывает и так: багажа с десяток вагонов, амбиции столько же, а работы, как посмотришь, с гулькин нос. Больше того: иной раз до одури аттракцион рекламируем, все внимание на него, а тут же, в этой же программе, имеются куда более сильные номера!.. Нет, ты меня, Сережа, этим словом — аттракцион — не гипнотизируй. Я прежде всего желаю работу видеть — честную, по-цирковому крепкую. А уж как она на афише называться будет — это второй вопрос.

Сагайдачный промолчал. Видимо, понял, что сам натолкнул директора на неожиданную отповедь. Потом спросил, нарушая неловкую паузу:

— Кстати, в главке не приходилось с хозяином новым горноуральским встречаться? С тем, что вместо Князькова.