На сибирских ветрах. Всегда тринадцать

— Ежели так — тогда другое дело, — поспешил согласиться Вершинин, и его ноздреватое, оплывшее лицо сделалось умиленным. — С вами да с Сергеем Сергеевичем хоть на край света.

Он и в самом деле имел основание дорожить причастностью к Сагайдачным, в аттракционе которых — так сказать, по совместительству — исполнял с женой небольшое комедийное вступление. Заинтересованность Вершинина была двоякой: и в дополнительном заработке, и в том покровительстве, какое мог оказать и оказывал ему ведущий артист. Последнее было не менее важным. Ни Федор Ильич, ни его супруга талантом не блистали, а потому и нуждались в лишних козырях.

— Хоть на край света! А то и дальше! — с чувством повторил Вершинин.

Он догадывался, что Анна большой симпатии к нему не питает, и при каждом удобном случае стремился расположить ее к себе.

Прощальное представление шло с нарастающим успехом. Что ни трюк — взрыв аплодисментов, что ни номер — долгие вызовы. В переполненном зале царила атмосфера признательной расположенности, и даже те из южноморцев, что в этот вечер оставались дома, могли ее почувствовать: местное телевидение транслировало заключительное цирковое представление.

Во время антракта телезрителям была предложена беседа врача: как уберечься от простуды. Однако слушали ее не слишком внимательно. Во-первых, погода изменилась к лучшему, а значит, можно было не опасаться простуды. А во-вторых, предстояло увидеть аттракцион «Спираль отважных». Какая уж тут беседа! Скорей бы кончался антракт!

Наконец опять включили зал. Голубые экраны отразили манеж, окруженный треком, решетчатый глобус, гоночные машины, заключенные в глобус. Еще минута — и разнеслось с торжественной громкостью: «Анна Сагайдачная и заслуженный артист республики Сергей Сагайдачный!»