На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Что ж, пораскинем карты, — откликнулся Тропинин. — Правильно ставите вопрос. Уж коли подбирать работу, то такую, чтобы увлекла, привязала накрепко.
Имел секретарь горкома одну особенность: не любил довольствоваться решениями, что легко напрашиваются. Напротив, предпочитал отыскивать пусть и неожиданные, но в конечном счете обещающие добрый результат.
Не оттого ли, еще раз кинув на Костюченко внимательный взгляд, вдруг спросил:
— Если не ошибаюсь, Александр Афанасьевич, вы в свое время серьезное внимание уделяли армейской самодеятельности? Помню, довелось мне даже присутствовать у вас в гарнизоне на одном таком смотре.
— Совершенно верно, — подтвердил Костюченко. — Самодеятельность моя... То есть бывшая моя... Хочу сказать — бывшей моей части... Она не раз выходила на первые места: в Москву выезжали даже!
— То-то и помню, — удовлетворенно подхватил Тропинин. — Другими словами, не чурались искусства, интерес проявляли к нему. Может быть, вам и сейчас не изменять интересу этому?
...Когда Костюченко вернулся домой, жена поинтересовалась результатом его беседы в горкоме.
— Да как тебе, Оля, сказать. Анкету взял заполнить.
— Значит, получил определенное предложение?
— Да как тебе сказать.
Большего жена не добилась. Однако почувствовала, что муж не по-обычному озабочен.
Спустя несколько дней, вторично посетив горком, Костюченко сообщил:
— Поздравить можешь.
— Утвердили? Кем?
— Директором. Ну да, директором. Куда, куда? В здешний цирк!
Жена как была, так и присела:
— В цирк? Тебя? Почему же в цирк?
— Странные, по меньшей мере, задаешь вопросы, — нахмурился Костюченко. — Детей с малолетства в цирк не водим? Сами не посещаем? Меня, хочешь знать, отстегали даже раз в мальчишеском возрасте: без билета проник... Понимать надо: массовое, любимое народом искусство!
— Но почему же все-таки тебя? — не соглашалась жена. — Боевой командир! Грудь в наградах!
— Достойным, значит, нашли, — отрезал Костюченко.
С женой он жил дружно, во взаимном доверии. А тут не захотел продолжить разговор: сжал плотно губы, вышел из комнаты. Откуда было догадаться жене, что суровостью этой прикрыто немалое волнение, что Костюченко все еще допытывается у себя: «Справишься ли, брат? Одно дело — зрителем в цирк приходить, со стороны. Совсем другое — направлять в нем работу... Как бы кубарем не выкатиться!»
Не меньшие сомнения испытали и члены бюро горкома, когда Тропинин предложил кандидатуру недавнего полковника Костюченко.
— Вижу, товарищи, что нет у вас на этот счет энтузиазма, — улыбнулся секретарь. — Согласен, кандидатура не вполне привычная. Возможно, и в Союзгосцирке вызовет сомнение. А все же, считаю, есть смысл попробовать. Хватит с нас князей. Князей Горноуральских!
Члены бюро понимающе кивнули. Прежний директор цирка, просидевший в своем кресле без малого пятнадцать лет и вконец излодырничавшийся, к тому же получил печальную огласку как частый клиент вытрезвителя. Вот до чего допиваться стал: требовал, чтобы впредь не Князьковым величали, а князем Горноуральским. Требование это занесено было в очередной милицейский протокол.
Костюченко утвердили директором в последние дни перед закрытием циркового сезона. Это были осенние, по-уральскому быстротечные дни. Падали листья, не столько пожелтевшие, сколько разом, до хруста, до излома прихваченные изморозью. Того гляди — проснешься утром, а за окном уже снежок.
В эти-то дни Костюченко и принимал цирковые дела. Обнадеживающего в них было мало, точнее — вовсе не было. Плана по сборам цирк не выполнил, а потому сидел в банке «на картотеке», в должниках... Отводя помутневшие глаза, Князьков нудно приводил всяческие оправдания: погода, мол, подвела, в стороне от городского центра находится цирк, население с прохладцей относится.
— А почему же в прошлые годы дела шли лучше? — справился Костюченко.
Князьков не ответил, лишь переглянулся с администратором. Затем кивнул на него:
— Вот и Филипп Оскарович может подтвердить... Рекомендую. Филипп Оскарович Станишевский. Опытный администратор!
И в этот день и в следующие, пока шла передача дел, никто из артистов не постучался в директорский кабинет: видимо, предпочитали готовиться к скорому отъезду. Наконец, завершив все формальности, Костюченко смог заглянуть в зрительный зал.
Время было дневное, репетиционное. Несколько человек находилось на манеже. Один балансировал на лбу высокий, тускло отсвечивающий шест. Другой — опять и опять — выгибался мостиком. Третий, присев на край барьера, к манежу лицом, протирал ветошью толстый, извивающийся трос. Вокруг манежа, играя в пятнашки, бегали дети. Если же начинали слишком громко кричать — взрослые шикали, прогоняли их. Из вестибюля появилась женщина с продуктовой сумкой: видно, возвращалась с рынка. Другая женщина — молодая, в черном трико — спросила сверху, с трапеции: почем сметана нынче?