Страсти и скорби Жозефины Богарне

У кареты стоял пожилой человек с круглой физиономией и изумленно наблюдал за тем, как Освободитель Италии душит своего младшего брата, а тот ругается, словно заправский моряк.

— Вы его не знаете?

Полная девочка лет четырнадцати — младшая сестра Бонапарта, решила я, — восторженно прыгала перед Паулиной. Худая женщина с мужскими чертами лица, смотревшая на всех с осуждением, — скорее всего, Элиза. В центре группы стояла миниатюрная женщина в черном полотняном платье с небольшим вырезом у шеи, довольно безвкусно подчеркнутым желтым рюшем.

— Ты убиваешь себя, Напольоне! — сказала она. Во всяком случае, так я услышала, ибо из-за сильного корсиканского акцента понять ее было трудно.

— А, вот и вы! — Бонапарт выпустил из захвата юного Джироламо, который тут же снова вскочил на руки. Затем взял меня за локоть и развернул к своей матери. — Мама, позвольте представить вам мою жену, Жозефину.

Я сделала почтительный реверанс.

— Наконец-то я познакомилась с моей высокочтимой матушкой, — поцеловала я ее в щеки. Она оказалась меньше ростом, чем я ожидала, но и гораздо страшнее.

Синьора Летиция, хмурясь, оглядела меня с ног до головы и что-то сказала Бонапарту по-итальянски. Затем повернулась к старшей дочери:

— Приведи своего мужа.

— Сейчас? — икнув, пролепетала Элиза.

Бонапарт перевел взгляд с сестры на стоявшего у кареты мужчину.

— Элиза вышла замуж? Но я не давал разрешения!

— Ты не глава семьи! — отрезала синьора Летиция.

— Феликс! — крикнула Элиза. — Подойди сюда!

— Я тоже выйду замуж! — заявила вдруг Паулина, показывая кольцо на пальце.

Мать Бонапарта мрачно смотрела на меня, будто в том была моя вина. Тут мне в глаз что-то попало, и я сжала руку мужа.

— На солнце слишком жарко.