Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Слезай, слезай, идиот! — кричал Жюно.

Дверь кареты открылась.

— Прыгайте!

Лизетт прыгнула в объятия Жюно. Он поставил ее на землю и подтолкнул к канаве. Я подобрала юбки, чувствуя себя на удивление спокойно. Несмотря на это, по лицу в рот стекали слезы.

— Вылезайте! — кричал Жюно.

Я прыгнула и, раздирая подол юбки, цеплявшийся за ветки, поползла вслед за Лизетт.

Скатившись по насыпи, я оказалась среди болотных камышей и поползла к своим спутникам. Лизетт была бледна как смерть, и я обняла ее. Это она дрожала — или я?

Потом я услышала мужской стон.

— Это, должно быть, кто-то из солдат…

Я поползла вверх по насыпи.

— Мадам, не надо! Будьте осторожны, — шептала Лизетт. — Вернитесь!

Сидя в высокой траве, я огляделась. Жюно пригнулся возле упавшей лошади, большой гнедой. Она билась, из раны на шее текла кровь. Другие лошади становились на дыбы и брыкались, пытаясь высвободиться из спутанной сбруи. Форейтор старался сдержать их, пока драгун обрезал постромки. И тогда я увидела молодого драгуна…

Я пригнулась, прерывисто дыша. Моя рука была вся в грязи. Я медленно, как во сне, вытерла ее о траву и, дрожа, соскользнула вниз по насыпи.

Жюно что-то кричал, щелкнул кнут. Загрохотала карета, послышался топот лошадей. На нас посыпались камни. Потом по насыпи скатился Жюно и чертыхнулся, упав в грязь. Он подполз к нам, лицо было страшным — все в грязи и в крови. Лизетт протянула ему носовой платок, достав его из-за корсажа.

— Вы целы? — спросил он, прижимая платок к губам.

— Полковник Жюно, мы слышали стук движущейся кареты.

— Я хлестнул лошадей. — Он затрещал костяшками пальцев. — Австрийцы решат, что вы в ней, и прекратят огонь. Нужно уйти в лес, пока нас не заметили.

Жюно пополз по канаве.

— Двигайтесь за мной, не поднимая голов, — прошептал он.

Мы проползли немного и, оказавшись среди деревьев, выбрались наконец из грязи. Несмотря на жару, зубы Лизетт стучали.

— Вы знаете, где мы находимся? — спросила я Жюно и обняла Лизетт, чтобы утешить ее и успокоиться самой.

— Рядом с Дезенцано, — сказал Жюно, прихлопнув комара.

Я помнила Дезенцано — деревню с узкими улочками, выходившими на озеро. Мы с Бонапартом проезжали ее две ночи назад, по пути в Верону.

Послышался стук лошадиных копыт. Взведя затвор мушкета, Жюно подошел к опушке.

— Возница телеги, — объяснил он, вернувшись к нам, — остановился посмотреть на мертвую лошадь.

Показался скрипучий фургон, запряженный толстой рыжей лошадью. В задней его части стояли клетки с курами. У возницы голова была повязана черным шарфом, как у крестьянки. Увидев нас, он остановился и сказал что-то по-итальянски.

— Понимаете, что он говорит? — спросила я Жюно.