Страсти и скорби Жозефины Богарне

Подъезжая к Кастельнуово, увидели стреноженных кавалерийских лошадей, груженые военные фургоны, расставленные палатки и множество солдат. Дым от многочисленных костров придавал пейзажу нереальный вид. При виде флага Французской республики, висевшего на крестьянской хижине с соломенной крышей, временном штабе Итальянской армии, на глаза навернулись слезы.

— Что вас так задержало? — спросил Бонапарт, появившись в дверях. — Ваш эскорт вернулся более часа назад.

— Произошла заминка, — покраснев, сказал Жюно и отдал честь. Он взглянул на Лизетт. Та смотрела на кукурузные поля невидящими глазами.

Бонапарт помог мне слезть с фургона. Я едва не плакала.

— Мне надо сесть, — проговорила я и все же расплакалась.

— Дайте эфир! — скомандовал Бонапарт ординарцу и схватил меня за плечо.

— Боритесь со слезами, не поддавайтесь им. — Но я боролась уже слишком долго и не могла больше. — Австрийцы дорого за это заплатят, — тихо произнес Бонапарт.

Я выпила воды с эфиром, принесенной ординарцем, и закашлялась. Вкус был омерзительный, до сих пор его помню.

— Дайте и Лизетт. — Та сидела в фургоне и смотрела на нас невидящим взглядом. Да что там… Даже куры в клетках притихли.

— Возница хочет получить плату, — сказал Жюно, обращаясь к Бонапарту, и защелкал костяшками пальцев. — По крайней мере, я так думаю. Может быть, вам поговорить с ним?

— Дайте ему все, что он требует, — ответил Бонапарт, осторожно сжимая мою руку.

— Наши сундуки здесь? Можно переодеться? — очнувшись, спросила Лизетт.

Жюно протянул руку, чтобы помочь ей выбраться из фургона.

— Осторожно, она может упасть, — предупредила я дрожащим голосом.

— Надо поесть, это придаст вам сил. — Бонапарт повел меня в крытый соломой дом.

Внутри было темно и жарко. Не хватало воздуха, пахло козами. Земляной пол. На столе перед пустым камином лежали рапорты, освещенные жестяным фонарем. На дощатой стене висела огромная карта. Бонапарт подвел меня к соломенному тюфяку и сказал что-то по-итальянски чумазому крестьянскому парню.

— И салями? — спросил Бонапарт, оглянувшись на меня. Я отрицательно покачала головой. Вряд ли я смогла бы есть.

— Карета будет готова через полчаса, генерал, — доложил, заглядывая в дверь, Жюно.

— Сбрую починили?

Жюно кивнул и вновь пощелкал костяшками пальцев.

— Мы уедем от вас, Бонапарт? — Меня охватила дрожь.