Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Не могу поверить, это действительно ты! — со слезами на глазах воскликнула я.

— Да, мама, действительно я. Приехал как раз к твоему дню рождения.

Я взяла его за руки, моргая и судорожно втягивая носом воздух, чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств. Он не забыл!

— Ты не писал. Не ждала тебя — думала, ты приедешь только через месяц.

Я была так рада его видеть!

Эжен смиренно высвободил руки.

— Уже знаю: я не ношу перчатки для верховой езды и не стригу себе ногти, — произнес он, подражая моей интонации и улыбаясь.

— И не думала об этом, — сказала я, смеясь. — Когда же это ты так вырос?

Однако я видела перед собой все то же любимое мальчишеское лицо с ямочками и веснушками на носу и щеках.

— Как ты доехал?

Но прежде, чем он успел ответить, появилась моя новая собака, которая стала обнюхивать его сапоги.

— Это еще кто? — воскликнул он, отпрыгнув назад.

— Его зовут Мопс.

Крошечное черное создание село на краю дорожки, по-старчески тяжело дыша и отставив в сторону больную лапу.

— Что говорит об этом Фортюне? — Эжен наклонился и погладил Мопса по голове.

— Фортюне погиб, Эжен, — покачала я головой. — Недавно. Он задирался к мастифу повара, и… — При воспоминании об этом на глаза навернулись слезы.

— Фортюне бросился на мастифа? — Это показалось Эжену невероятным.

— Идем, — потянула я его за руку. — Бонапарт в конюшне.

Сын остановился вдруг на дорожке.

— Генерал Бонапарт? — запнувшись, переспросил он.

— Он будет очень рад твоему приезду. — Я снова потянула сына, но он был слишком крупным, чтобы я могла сдвинуть его с места. Только тут я поняла. Отчим, которого Эжен едва знал, теперь стал героем, Освободителем Италии, командующим армией.