Страсти и скорби Жозефины Богарне
- Автор: Галланд Сандра
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Аркадия
- ISBN: 978-5-906986-54-2
- Переводчик: Александр Авербух
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Страсти и скорби Жозефины Богарне». Краткое содержание книги:
— Великолепно! — воскликнул муж Элизы, утирая пот со лба.
— Жозеф, в Риме ты сможешь очень выгодно приобретать старые скульптуры, — доверительно сообщил дядя Феш, прислонившись к спинке стула.
— Она слишком стара, Наполеон, — по-итальянски сказала синьора Летиция. От неожиданности я закашлялась, подавившись сосиской. Оказывается, я слишком стара, чтобы иметь детей.
— О весна, юность года! О молодость, весна жизни! — фальшивя, пропела Паулина.
— Может, она бесплодна? — предположила, икнув, Элиза.
— Пломбьер — отличные воды для исцеления от таких недугов, — прошептала мне через стол жена Жозефа. — Правда, там все так дорого…
Дочь торговца шелковыми тканями Жюли Бонапарт смотрела на жизнь просто, опираясь на такие ее слагаемые, как доход, убыток, спрос, предложение, наценка.
— Что значит «бесплодна»? — Джироламо смял хлеб в мягкую массу и прицепил себе сделанные из нее усы.
— Я тебе объясню, когда подрастешь, Джироламо, — пообещала ему Элиза.
— Мне уже тринадцать! И я тоже хочу сменить себе имя, мне больше нравится быть Жеромом.
— Врун! Тебе только двенадцать. — Каролина схватила вылепленный из хлеба ус и бросила его через стол.
— У мамы было тринадцать детей, пятеро умерли, — сказала Паулина.
— Великолепно! — торжественно произнес Феликс.
— За здоровье мамы!
— Чин-чин! — икнула Элиза.
— Чин-чин, чин-чин! — Дядя Феш поднял стакан, не обращая внимания на хлебный ус в нем.
— Будьте здоровы! — Я подняла стакан и выпила за здоровье моей новой семьи.
Четверть шестого пополудни
— Наполеон!
Бонапарт оторвался от рапортов.
— Мама?
— Наполеон!
Неужели синьора Летиция встала под нашей дверью?
— По-моему, она хочет с тобой поговорить.
Бонапарт подошел к двери.
— Твой лакей заснул, — услышала я голос его матери. — Ланциана дома?
Это слово значит «старуха» по-итальянски. Во мне вскипел гнев. Нынешним утром Лизетт слышала, как свекровь назвала меня ла путтана — «шлюха». Я делала все возможное, чтобы добиться расположения синьоры Летиции, но, кажется, ничто не могло ее умиротворить. Все мои поступки — даже самые добрые по отношению к ней — она рассматривала как оскорбления. Бонапарту мать объявила, что при мне чувствует себя крестьянкой. Когда я выиграла у нее в реверси, тем самым выставила ее дурой, — а я намеренно позволила ей победить в одной партии из четырех! Я будто бы слишком доверяю слугам — мне следует спать, поставив столовое серебро в ногах кровати. Я не должна так много подавать нищим. Я слишком много смеюсь, мне следует помалкивать, как свойственно жене Жозефа. И разве я не понимаю, что слишком стара, чтобы носить цветы в волосах? Короче говоря, она меня ненавидит.
Бонапарт выскользнул за дверь. Я услышала, как мать что-то выговаривает ему на итальянском. Потом он ворвался в комнату, мать — следом за ним.
— Заткнись! Довольно! — крикнул Бонапарт и топнул ногой.
Без даты
— Что-то случилось? — спросила Лизетт, перекусывая нитку. — Синьора Летиция в другом платье.
— Кажется, это связано с предстоящим зрелищем.
— Зрелищем? — Лизетт лизнула нитку, чтобы завязать узелок.
— При старом режиме в Версале собирались толпы посмотреть, как король Людовик Пятнадцатый ест яйцо. Так вот… Бонапарт решил, что пришло время позволить публике наблюдать за его трапезой.
Лизетт вроде бы удивилась. Я подняла руки, как бы говоря ей: «Не спрашивай меня, я тут ни при чем».
19 июня
— Они уехали, мадам! — Лизетт налила мне бокал шампанского.
— Налей и себе, Лизетт, — сказала я. Мне казалось, нам есть что праздновать. Жерома отослали в Париж, в школу. Жозеф, его жена Жюли и юная Каролина Бонапарт уехали в Рим. Луи отправили с донесением в Брешию. И только сегодня утром синьора Летиция и Элиза с мужем отбыли на Корсику.
Осталась только Паулина.
Хлопнула дверь, послышался ее визгливый голос.
Мы чокнулись с Лизетт, и я грустно улыбнулась. «Только» Паулина?
ШОКИРУЮЩИЕ ВЕСТИ
21 июня 1797 года, Момбелло
— И это все, что прислали из Парижа? — Я бросила на стол небольшую стопку писем.
— Так сказал Мусташ, — сообщила Лизетт, глядя в окно.
— И ничего от моей дочери?
И от Эжена тоже ничего.
— Только то, что здесь… — Не отрывая взгляда от уличной сценки, Лизетт рассмеялась в голос. — Там лакей напился. Видели бы вы его!..