Салах ад-Дин и мамлюки в Египте

Ту же мысль Абу Шама высказывает и ниже, говоря о борьбе войска Нур ад-дина с франками: «А если кто был убит, то отходило его икта к сыновьям его, а если не было у него сына, то к кому-либо другому из его семьи. И войско при этом как бы не теряло ни единого человека»[103].

Произвольно применяя эти известия Абу Шамы к Египту и не различая двух типов икта, С. Б. Певзнер делает вывод о наследственности всех египетских икта уже в эпоху Салах ад-дина, что, как видно из вышесказанного, не соответствовало действительности[104].

Источники почти не сохранили данных о хозяйственной жизни египетского икта той эпохи; тем большую ценность представляют известия, содержащиеся в мемуарах мусульманского рыцаря Усамы ибн Мункыза и относящиеся к Сирии. Мункызидам принадлежала крепость Шейзар с соседними деревнями, расположенная на р. Opoнт, к северу от Хамы, и полученная в качестве икта в 20-х годах XI в. прадедом Усамы Абу-л-Мутавваджем от халебских правителей Мирдасидов.

Эксплуатация крестьян позволяла даже феодалам среднего достатка, какими были Мункызиды, иметь многочисленную челядь: у отца Усамы, любившего охоту, было множество сокольничих, псарей, егерей, оруженосцев, конюхов, в том числе и рабов[105].

«С отцом было сорок человек невольников и приближенных, опытнейших людей в охоте», — рассказывает Усама об одном выезде из Шейзара[106]. Особая невольница была приставлена к домашнему гепарду[107]. Феодала обслуживали ремесленники как города, так и деревни. «Когда мы выходили из ворот города на охоту, — говорится в "Книге назидания", — с нами было все снаряжение для охоты, вплоть до сетей, луков, лопат и крючьев для дичи…»[108]. В другом месте Усама ибн Мункыз упоминает людей, «которые делали кирпичи для постройки домов в одной из деревень» его дяди[109].

Усама рассказывает, что крестьяне из деревень, расположенных в окрестностях Шейзара, поставляли его отцу соколов и ястребов для охоты. Он приводит слова крестьян, обращенные к его отцу: «О господин наш, — сказали они ему, — мы бросили свой заработок и пашни, служа тебе, и хотели бы, чтобы ты брал у нас все, что мы наловим…»[110]. После того как Муршид Мункызид установил высокую неизменную цену за пойманных птиц, «число охотников умножилось, так же как и соколов, пока их не развелось у нас столько, как кур…»[111]. Интересны здесь слова о «заработке» крестьян, показывающие, что наряду со своим основным делом крестьяне занимались и каким-то посторонним промыслом.