В стране заоблачных вершин

Откуда идет слава гуркхов? Эти люди особенно ярко проявили свои способности во время англо-непальской войны 1814–1816 годов, когда англичане убедились в своей беспомощности в боях с неприхотливыми и необыкновенно выносливыми непальскими солдатами, в распоряжении которых было лишь считанное число пушек со стволами из… буйволовой кожи.

Достаточно упомянуть донесение командующего английской армией генерала Октерлони руководству Ост-Индской компании, где утверждалось, что его войска никогда не смогут полностью покорить гуркхов. Вскоре после заключения мирного договора 1816 года англичане, убедившись в необычайной стойкости гуркхов, стали вербовать их к себе на военную службу, а с 1850 года подразделения непальских солдат официально вошли в состав англо-индийской армии. За то, что гуркхи несли службу в войсках Великобритании, Англия платила соответствующую мзду наследственным премьер-министрам из семейства Рана.

За годы своего пребывания в Непале мне пришлось выслушать о гуркхах много историй, которых хватило бы на несколько книг. Приведу лишь одну — времен второй мировой войны.

Однажды гуркхов привезли на какой-то аэродром в Индии. Над их головами стал летать самолет. Инструктор сказал, что гуркхам придется прыгать с такой же высоты. Солдаты явно забеспокоились. Приказ привел их в уныние. Инструктор попытался выяснить, в чем дело. Поколебавшись, один из гуркхов осторожно попросил:

— Нельзя ли сделать так, чтобы самолет держался ближе к земле.

Инструктор объяснил, что на небольшой высоте парашют не успеет раскрыться. Когда гуркхи узнали, что им дадут парашюты, они сразу успокоились и сообщили, что готовы к прыжкам.

Понятно, что при таких самоотверженных защитниках дорога захватчикам в Непал была заказана. Эта относительно небольшая горная страна не была включена в британскую колониальную империю, хотя и находилась долгое время в значительной зависимости от Великобритании.

Большая долина издревле притягивала к себе жителей всего региона. Многие века манила она к себе плодородными землями, благодатным климатом и необыкновенно чистым и здоровым воздухом. Из уст в уста передавались сказания об этом уголке мира, на который снизошла божественная благодать.

И во всех историях центральное место занимали величественные ступы, будь то парящий в синеве Сваямбхунатх или мощный Бодхнатх, ажурные многоярусные пагоды под золочеными крышами, идолы из камня и бронзы. Долина стала как бы центром искусства и архитектуры всего региона.

Однако начиная со второй половины XIX столетия, т. е. после прихода к власти феодальной династии наследственных премьер-министров из семейства Рана, в архитектуре Непала сильно стали проявляться черты персидской и арабской, а позже европейской архитектуры.

Богатые Рана высшей ступени (род подразделялся на три класса: А, В, С) лезли из кожи вон, чтобы перещеголять друг друга в роскоши. Начался настоящий строительный дворцовый бум. Однако эти дворцы были совсем непохожи на те, которые возводились во время правления династии Малла. Во дворцах Рана уже не найти не только национального колорита, но даже и признака типично непальского творчества. Пожалуй, лишь кирпичи — они по-прежнему местного производства.

Каждый дворец — парад богатства: это и массивные колонны с безвкусной лепкой, нагромождения зеркал и хрусталя, потолочная роспись с вывезенными из дальних стран амурами. Только украшающие интерьер охотничьи трофеи — головы носорогов и кабанов, шкуры леопардов и тигров — напоминали, что все это происходило в Непале.

Классическим примером этого бесславного периода в истории непальской архитектуры можно считать Сингха Дарбар, что значит «Дворец льва». Он был построен в качестве частной резиденции премьер-министра Чандра Шамшер Рана, стоявшего у власти с 1901 по 1929 год. В 1908 году он совершил путешествие в Англию. На обратном пути Чандра Шамшер посетил ряд европейских стран. Кто знает, может, этот вояж и навеял ему бредовую мысль построить собственный Версаль.

Однако копия всемирно известного памятника архитектуры оказалась далеко не самой удачной. Вместо подобия Версаля получилось купеческое нагромождение неуемной пышности.

В громадных залах фронтального, украшенного массивными колоннами в стиле рококо корпуса сверкали золотом канделябры, мириадами огоньков горели огромные хрустальные люстры, ноги посетителей буквально утопали в шкурах редких животных, разостланных на паркетных полах из дорогих пород дерева. Если махараджу обуревала грусть, он мог от души повеселиться в зале кривых зеркал.

Правда, недолго просуществовал Сингха Дарбар в качестве самой большой частной резиденции не только в Азии, но, пожалуй, и во всем мире. Видимо, эта причуда наскучила махарадже, верх взял рассудок, и премьер-министр понял всю абсурдность идеи иметь личный дворец, насчитывающий около тысячи комнат. В конце концов Чандра Шамшер продал Сингха Дарбар своему собственному правительству, причем, как говорят, с большой выгодой для себя.

Несколько десятилетий в заднем и боковых корпусах Сингха Дарбара размещались практически все министерства и департаменты правительства, благо что помещения всем хватило. Мне не раз приходилось бывать там, но каждый раз, чтобы найти то или иное ведомство, приходилось тратить на поиски много времени. Однажды, пройдя не тем переходом, я долго блуждал в лабиринте коридоров, лестниц, залов и кабинетов.