В стране заоблачных вершин

Я смотрел на свои башмаки и никак не мог взять в толк, чем они ему так понравились. На мой взгляд, это были самые обыкновенные туфли традиционно черного цвета и не пыльные.

— Саб, ради всех святых, не проходите мимо, — не унимался чистильщик. — Вы будете моим первым клиентом и обязательно принесете мне удачу. Я уже несколько часов без работы, а мне надо кормить семью. Ведь кто-то должен быть сегодня моим первым клиентом!.. Самое главное — заполучить первого клиента.

В его глазах было столько неподдельной мольбы, что я не выдержал и сдался. Может, и вправду мои туфли принесут ему удачу. Ведь чистильщиков так много, а большинство непальцев предпочитают ботинкам резиновые шлепанцы, которые, как назло, в ваксе совсем не нуждаются. Пришлось снять ботинки. В Непале мастерство наведения блеска на обувь доведено до совершенства.

Я устроился на ветхом стульчике возле мастера и, чтобы не терять времени, попросил чистильщика купить мне «Райзинг Непал» — правительственную газету на английском языке. Однако он возвратился с пустыми руками: газеты уже были распроданы.

Сонам Таманг рассказал мне, что он работает чистильщиком уже четырнадцать лет. За эти годы он скопил немного денег и на 120 рупий купил набор щеток и красок. Он продемонстрировал их мне с огромным удовольствием.

— Это же полный набор, а не какие-нибудь две-три жалкие щеточки, несколько баночек с гуталином и самодельный ящик.

Сонаму уже 37 лет. У него шестеро детей, а заработок в день составляет не более 10 рупий.

— Это еще не так плохо. А вот когда наступает сезон дождей, дела идут туго. Понятно, что, орудуя щетками и ваксой, миллионером не станешь, но все-таки 10 рупий — это деньги, на которые хоть что-то можно купить. Другим приходится еще тяжелее: им две трети выручки надо отдавать за аренду набора щеток и красок. Конечно, трудно прокормить детей, но трое старших уже подрабатывают. Они на рынке помогают богатым покупателям — носят их сумки.

— Значит, ребятишки не учатся?

— Для нас это слишком дорогое удовольствие. Ничего не поделаешь. Видимо, ребятам самим придется зарабатывать себе на жизнь, до учебы ли тут!

К тому времени мои начищенные до блеска ботинки сверкали словно новенькие — их трудно было узнать. Я расплатился с Сонамом и кинулся к автомобилю: мне надо было успеть на почту до закрытия, чтобы получить газеты и журналы. Но не тут-то было. Автомобиль оказался зажатым в кольце машин, мотоциклов и мотороллеров. Я принялся отчаянно сигналить, призывая водителей близстоящих машин дать мне возможность отъехать. Прошло какое-то время, и появился улыбающийся владелец старенького автомобиля, такого ветхого, что невозможно было установить его марку и год выпуска. Просто не верилось, что это старье еще в состоянии двигаться.

Хозяин автомобиля ловко прыгнул иа сиденье и включил зажигание, тем временем его слуга, вооружившись заводной ручкой, пытался вдохнуть жизнь в громыхающее железом чудовище. Раздался звук, похожий на взрыв, и, всласть начихавшись, колымага, выбрасывая клубы фиолетового дыма, отъехала и освободила мне путь.

В Непале автомобили эксплуатируют буквально до последнего вздоха, поскольку цены на них очень высокие. На дорогах можно увидеть старенький импортный грузовик, сошедший с конвейера несколько десятилетий назад. Создавая настоящую дымовую завесу, тарахтя и лязгая разболтанными металлическими деталями, везет он в полуистлевшем кузове груду кирпича. В залатанной фанерой кабине, в которой нет ни дверей, ни сидений, на деревянной лавке гордо восседает водитель. Частенько двигатель работает на одном честном слове.

Крупных доменных печей в стране нет, поэтому с каждым годом острее встает вопрос, что делать с металлом, который ржавеет у всех на глазах.

Интересная ситуация сложилась на границе с Индией, в крупном промышленном центре Непала городе Биратнагаре (юго-восток страны). Там от скопившегося железного хлама больше всего, как ни ан-но, страдают… таможенники. Дело в том, что бесхозным металлом заинтересовались контрабандисты. Они нелегально переправляют его через границу в Индию. Таким образом каждый месяц «уплывает» около 3 тонн металлолома, что по непальским масштабам немало. За несколько лет конфискованного контрабандного товара скопилось столько, что его уже некуда девать — им забиты склады, заполнена площадка возле таможни.

Совсем еще недавно в непальской столице, не говоря уже о других городах страны, было считанное количество автомобилей. Не случайно первый светофор в Катманду появился лишь в 1966 году, а местная полиция, ведающая автомобильным движением, создана в 1955 году. Ни автомобильных пробок, ни катастроф не случалось на тихих улицах Катманду. В то время светофоры служили для полицейских утехой и вызывали откровенное удивление водителей. Бывало, едешь по пустынной улице, впереди горит зеленый свет светофора. Неожиданно метров за двадцать полицейский, невинно улыбаясь, включает красный свет и с большим интересом смотрит, как автомобиль, резко затормозив, начинает плясать на мостовой. Чтобы полюбоваться бесплатным зрелищем, к светофору приходили даже жители отдаленных селений.

Теперь же в Катманду около 16 тысяч автомобилей и мотоциклов. В непальской столице возникла проблема со стоянками. На улицах из-за скопления образуются пробки. Узкие улочки старого города, на которых расположены торговые центры, уже не в состоянии справиться со все увеличивающимся потоком автомобилей. Остановка машин на таких улицах, конечно, запрещена. По официальным данным, в 1977 году на улицах Катманду в автомобильных катастрофах погибло 160 человек.