В стране заоблачных вершин

Индуистский комплекс храмов Пашупатинатх, пожалуй, не только самый древний и почитаемый, но и один из красивейших в индуистском мире. Местные историки, исходя из древних текстов, утверждают, что к 533 году нашей эры Пашупатинатх уже существовал.

Каждый день эту Мекку индуистов посещают тысячи людей. Сюда приходят, почувствовав приближение смерти, старики. Они желают, чтобы их сожгли на гранитных площадках, начинающихся у ступеней храма и нависающих над рекой. О богатствах храма ходят легенды, но неиндуистам вход в храм строго воспрещен, поэтому у ворот поставлен часовой. Утверждают, что неповиновение может иметь даже фатальный исход.

До сих пор жива легенда об одной европейской женщине, которой каким-то чудом удалось проникнуть в святая святых индуистов. После этого ее никто уже не видел. Из уст в уста передавались невероятные подробности ее исчезновения, которые могли бы стать «украшением» самого жуткого фильма ужасов. Так что лучше уж уважать чужие законы и не испытывать судьбу.

Храмам довольно часто сопутствуют легенды. Почитаемый как священный манускрипт Свастани повествует об истории коровы, которая повадилась каждый день в определенное время ходить на затерянный в чаще леса холм. Там она окропляла своим молоком землю. Каждодневная отлучка коровы из стада не осталась незамеченной. Однажды, подстрекаемый любопытством, пастух отправился вслед за беглянкой. Увидев святое таинство, пастух решил, что сама судьба ниспослала ему божественное знамение, и он принялся яростно копать землю на месте, политом молоком коровы. Вдруг… из-под земли вырвался сноп света, и бедный пастух в мгновение ока превратился в пепел.

После таких событий это место прослыло священным. Сначала тут был сооружен четырехликий лингам — символ созидательного начала Шивы. Со временем каждый правитель Катманду считал своим долгом воздвигнуть что-нибудь еще, чтобы воздать должное одной из самых интересных фигур индуистского пантеона и наиболее почитаемому богу — Шиве, или, как его еще называют, Пашупати, Махадеве, Шанкару, Махешваре, Нилкантхе и т. д. — всего 1008 имен. Сначала на этом месте возвышался лишь лингам, а затем постепенно возникали все новые и новые постройки.

Монументальные ворота Пашупатинатха белого цвета и обращены на запад. На них цветные изображения Шивы и его жены Парвати. В воротах виден лежащий бык Нанди[11], огромный, покрытый пластинами из чистого золота. Голова его обращена к серебряным, украшенным затейливым орнаментом дверям храма. Вокруг позолоченной двухъярусной крыши пагоды по всему берегу разбросаны более низкие храмы и искусно высеченные из камня индуистские божества. На другом берегу Багмати террасы, сооруженные из огромных каменных плит. Там лабиринты лингамов, символизирующих созидательное начало. Одни заключены в миниатюрные пагоды, другие установлены под открытым небом.

С каменных террас прекрасно просматривается священный комплекс, начинающийся у гранитных площадок для кремации. Между гхатами (так называются места для кремации) ступени, которые спускаются к воде. Многие индуисты почитают за счастье умереть на этих ступенях в тот момент, когда их ноги омывают священные воды, и быть сожженными на гхатах. Затем их пепел смоют воды Багмати.

Прямо над площадками для кремации нависает импровизированная «гостиница» — последнее земное пристанище больных и ожидающих смерти, которые хотят умереть в месте, почитаемом индуистами «священным, целомудренным и чистым». Трудно представить себе пристанище, более лишенное каких-либо признаков удобств, чем это.

Рядом с приютом для престарелых стоит изваяние Вирупаче, которого прокляли боги за прелюбодеяние со своей матерью. Непальцы твердо уверены, что некогда изображение Вирупаче находилось в земле. Затем оно стало постепенно подниматься и сейчас уже вышло по пояс. Тогда, когда Вирупаче встанет во весь рост, наступит конец света. Еще одна легенда, скажет читатель, но рассказал мне ее… доктор наук. Он был абсолютно убежден, что стоит Вирупаче выйти из земли, как мир исчезнет.

Проходят годы, а Пашупатинатх продолжает жить своей жизнью, такой же, как, вероятно, много веков назад. По-прежнему в каменных нишах на голых камнях ведут аскетический образ жизни садху, или, как их называют в народе, «святые люди». Они стоически терпят холод и зной, проливные дожди и ветер в ожидании единственного блага — смерти около Пашупатинатха.

Институт садху вряд ли отомрет в ближайшем будущем. На смену старцам с нечесаными волосами приходят молодые садху. Во время одного индуистского праздника я случайно встретил совсем юного садху. Ему было не более восьми лет. Детское личико, но уже с печатью какой-то недоступной для обычного смертного таинственности. Мальчуган все время старался морщить нос, чтобы на скрытый длинными темно-рыжими волосами лоб набегали морщины. Тем самым он демонстрировал серьезность. И хотя его голое тельце было изрядно посыпано пеплом и песком, я бы не сказал, что это придавало его облику какую-то набожность. Во всем его поведении все-таки проглядывал ребенок. Заметив, что я пытаюсь его сфотографировать, он сначала стал даже позировать. Затем, видимо вспомнив, что он хотя и юный, но все-таки садху, поспешил ретироваться. При этом он побежал совсем по-мальчишески, вприпрыжку, смешно размахивая жезлом и медным котелком.