Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Определённо, влюбиться в него было несложно. Гарри помнил знакомых девчонок и знал: когда появляется кто-то не такой, как все, он тут же вызывает интерес. Что там за две недели — за две минуты запросто можно втюриться в распоследнего идиота, лишь бы этот идиот выглядел необычным, загадочным и, желательно, одевался в чёрное. А ещё можно быть околдованным чьими-то сиськами или членом, или воспылать неземной страстью к тому, кто тебе принципиально не даёт, или втрескаться в того, кто на тебя похож, — ведь это тоже так легко — стать очарованным самим собой. Поводов для влюблённости, как и слов для неё, — сколько черепицы на черепичной крыше, а мартовские коты разбираются в этом лучше всех, опробовав каждую собственной лапой. О любви Гарри не думал. Двух недель не могло быть достаточно для любви — для такого нужна целая жизнь. Впрочем, он особенно и не задумывался о том, что любовь такое, поскольку был уверен, что уж его-то минует чаша сия. Опрятной влюблённостью можно было насытиться, удовлетвориться, жениться, в конце концов, а вечная любовь ещё никого не приводила ни к чему хорошему — это Гарри знал точно — на конце её стрелы всегда были либо разлука, либо смерть.

Он влюблён. Влюблён. Это просто такая себе влюблённость… вперемешку с чувством вины, интереса и желания. Не совсем увлечение… Просто чуть более сильная страсть, приправленная решительным отказом. Он влюблён… Это слово хотелось повторить много раз. Как будто стало легче, когда он дал волю расцвести этому слову в себе, словно розе на чёрных полях липкого навоза. Какая удивительная, волшебная радость была у него внутри! И это сразу после произошедшего! Он влюблён в этого человека, как трёхлетний ребёнок влюблён в огромный мир, в чудо вокруг.

Гарри не поднимал головы. В этой тишине он даже мог расслышать дыхание Снейпа. Влюблён… так вот как это бывает? Но он уже был влюблён, и всё было как-то иначе… легче… хотя тоже радостно и нежно…

Гарри решительно задвинул все эти слова подальше. У него имелись насущные проблемы, и некогда было погрязать в розовых соплях. Снейп просто стал ему близким и понятным — даже у такого замкнутого человека Гарри порой удавалось угадывать чувства, хотя он больше не доверял сам себе. То, что частенько спасало ему жизнь, — умение уловить чужое настроение, со Снейпом едва ли работало. Где были его собственные чувства, где эмоции Снейпа, не додумал ли Гарри чего — разобраться было нельзя.

Гарри стоило большого труда научиться правильному поведению. Дядя Вернон был холодным, трезвомыслящим и логичным человеком — другому бы и не удалось удержать в своих руках верхушку сицилийской мафии. Тому же он учил Гарри — выдержанности и хладнокровию. Горячность племянника раздражала его. Эмоции в их деле были не только излишни, но и вредны. Годы дядиной школы не прошли даром — Гарри умело управлял мимикой, жестами, ещё более умело выбирал редкие слова и мастерски лгал. Он мгновенно улавливал роль, которую следовало сыграть, и раз за разом доказывал, что он отличный актёр и сценарий знает назубок, а свой бешеный темперамент научился направлять сперва в драки, а потом в секс.