Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Полупереваренные устрицы, телячий ростбиф, кексы, кофе, ещё кофе и даже остатки завтрака оказались в унитазе. Гарри заполз в душевую кабину, сел на пол и включил холодную воду, без единой мысли глядя в стену и не чувствуя ничего. В глазах было темно. Душ шумел, как шумело в голове, и Гарри казалось, что он смертельно устал.

Заклеив лоб пластырем, он тщательно оделся в ванной, застегнув на все пуговицы чёрную рубашку и натянув тёмно-зелёные спортивные брюки. Хотелось, чтобы Снейп чувствовал себя свободнее в его присутствии, но Гарри и сам не был уверен, что готов был показаться перед кем-то раздетым второй раз за сегодня.

Просить прощения у Снейпа оказалось и трудно и легко. Он сам бы не простил, подумал Гарри. Потому, как такое простить? Снейп говорил грубовато, но принёс ему грелку, и один этот жест заставил испытать вспышку горячей радости. Гарри опустил голову на подушку и подумал, что Снейп проявил неожиданную заботу. Впрочем, Гарри даже не был удивлён, потому что видел себя в зеркале. Голос Снейпа звучал как целебное зелье, и Гарри, полному смеси ужаса, отвращения и вины, хотелось прислониться к нему, легко, так, чтобы Снейп и не заметил. Гарри как-то машинально склонил голову и упёрся лбом в его плечо. Снейп не оттолкнул его. Накрыл его руку. Не умеющий драться Снейп, будучи ещё и в зависимом положении, умудрялся управлять им, и Гарри легко позволял ему это. Не только управлять, но и защищать, с удивлением понял он, ощутив это спокойное пожатие, это заверение в том, что всё будет хорошо. Наверное, сам того не понимая, Снейп давал ему уверенность одним своим присутствием, как будто был из железа и в любую минуту мог превратиться в щит. Гарри осторожно тронул Снейпа за плечо, чтобы убедиться в обратном. Слабо улыбнувшись своим мыслям, он сел по-турецки, разглядывая профессора в профиль. Между ними больше не было физического контакта, но Гарри в приятном полузабытьи чувствовал, как согреваются его руки.

Они молчали довольно долго, а потом Гарри произнёс, всё ещё увлечённый мыслями:

— Скажи, когда ты играешь, ты чувствуешь это? Что становишься сильнее?

— Да.

— Поэтому ты считаешь искусство непобедимым? Оно что-то вроде доспехов?

Он с сомнением оглядел Снейпа.

— Чтобы бумага превратилась в металл только из-за того, что на ней написали. Представляешь, щит из бумаги?

Мимолётная улыбка показалась на губах Снейпа.

— Это должны быть трудные слова и серьёзные заклинания.

Гарри кивнул.

— Ну, я не только о словах. Музыка вот. Я не знаю, какие слова могут так защищать. Люди лучше всех умеют нападать, но и защищать тоже. Только это бывает очень редко, — пробормотал он, — здорово, если бы такое можно было получить откуда-то ещё. На бумаге тебя всегда будут любить и защищать те, кого ты любишь. Они не бросят, не уйдут, не умрут. Вообще никогда. Бессмертные защитники, представляешь? Круче любых богов. Они, даже если ты какой-нибудь завистливый отстой без родителей и друзей, ради тебя сломают свои мечи. Будут драться, не боясь смерти. Спасут тебя, и обязательно спасутся сами, и даже простят то, чего прощать нельзя.