Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Гарри, выпейте. Жаропонижающее. — Снейп говорил тихо, но Гарри всё равно поморщился.

В трясущуюся руку сунули стакан. Удержать его было трудно: озноб усиливался, и Гарри, клацая зубами по стеклу, облился, а затем ощутил холодную, твёрдую руку Снейпа на своей руке.

— Не хочешь меня отравить? У тебя все шансы, — стискивая зубы выдавил Гарри, падая на подушку.

— Мне же сегодня заняться больше нечем будет, — услышал он тихое ворчание неподалёку. — У вас есть свой врач в Лондоне? Дайте номер.

Гарри высунул нос наружу и беспокойно промямлил:

— Не звони никому… Узнают… скажут… задохлик… Пара месяцев в мокрой Англии… и уже слёг… Кинутся… искать понадёжней... Дамблдор… будет плясать. Решит… из-за него. Это я… по шоссе бегал и… под холодной водой стоял. Завтра пройдёт. Я знаю.

— Скажете, что вызвали мне. Лучше пусть врач…

— Не надо.

— Поттер…

— Нет!

— Значит, я вызову своего.

Гарри уже не понимал, что от него хотят. Вот если бы его ножом пырнули, нужен был бы врач. И почти с удовольствием представлял, как из него вытекает горячая, жаркая кровь, густая, как топлёное масло, принося прохладную слабость и забытьё.

Снейп вернулся в кресло, и спальня погрузилась в тишину. Только с кровати доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание Гарри. Он мёрз, как будто сидел по шею в проруби, и даже сто одеял не смогли бы его согреть. Смотреть по сторонам было больно. Гарри закрыл глаза и поплыл в огне среди полчищ красных муравьёв. Он вяло пытался стряхнуть их, но руки были тяжёлыми и непослушными. В огне показался суровый Дамблдор, превратившийся в дядю Вернона, потом наоборот, а потом Гарри увидел там себя, охваченного пламенем, или то были его родители, или рыжие Уизли, потому что волосы у стоявших вдалеке были ярко-рыжего цвета. Из-за них наступали такие же рыжие лошади, ржали, храпели и плевали огнём. Всё это войско окружило Гарри, и он, испуганный, нервозно щупал всё вокруг, почему-то разыскивая свой деревянный меч, и силился произнести: «Я готов. Готов».

Огонь свирепствовал, и рука напряглась. В ней ощутилось что-то неподъёмное, и Гарри шёл в огонь, тыча целой связкой деревянных мечей. Пожар ревел, подбираясь к Гарри, облизывая его мечи, от которых разом остались только светящиеся красными углями головёшки. Воды, осенило Гарри. Воды! Вдруг его голова оказалась одета в холодный металлический шлем. Муравьи из красных сделались льдисто-голубыми, и таким же голубоватым, нежным стало пламя.

— Сгорел, — шептал Гарри, а потом его губы принимались шевелиться, как синие языки пламени, и он говорил что-то ещё, а потом кричал, но, кроме шума воды, ничего не слышал.

Шершавый, раскалённый песок во рту смыла вода. Гарри с трудом сглотнул раз, другой и оказался во льдах. Холод окружил его со всех сторон. Огромные голубые муравьи вылезали из сугробов, шевеля жвалами, и Гарри, безоружный, леденел от страха. У муравьёв были человеческие головы. Появился крёстный, затем Дамблдор, дядя Вернон, отец Мадди и все, кого Гарри знал. Живые и мёртвые, они приближались, и Гарри бессильно упал на колени, опустил голову и, сбросив с себя шлем, пригоршнями ел колючий, сухой снег.