Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Заголовок брошюры Виктора Жука «Почему Лунгина возвела напраслину на Заславского» кажется мне не очень удачным.
Действительно Лунгина в телевизионном фильме О. Дормана оговорилась: спутала Заславского с литературоведом и литкритиком Корнелием Зелинским, который написал отрицательную рецензию на стихи Цветаевой, только что вернувшейся из эмиграции в СССР. Считается даже, что рецензия Зелинского повлияла на трагическую судьбу Марины Цветаевой… Хотя я так не думаю… Сталин и без всякой рецензии уничтожил бы большого поэта Цветаеву.
Однако травля «Давидоса» началась отнюдь не с оговорки Лунгиной — это главное. Я вообще изумляюсь тому, что Лиля Лунгина не перепутала всего на свете. Ведь эта, пусть и незаурядная женщина, но не актриса, не ведущая, не профессиональная чтица из вечера в вечер, сидя перед телекамерой, рассказывала о своей повседневной жизни при советской власти. Говорила без всяких шпаргалок, без подсказок, без наводящих вопросов.
Стоит ли вспоминать о ее единственной оговорке?
Однако вернусь к встречам с Заславским и, стало быть, к тому, что он удивлял меня своим полным пренебрежением к быту, к собственному благополучию и вообще к собственной персоне. Что-то подсказывало мне, что «Давидос» принадлежит к такому типу интеллигентов, о которых я знала только понаслышке. Он был явно не похож ни на так называемых прогрессистов-интеллектуалов 1960-х годов в СССР, ни на старых интеллигентов типа моих родителей и их знакомых.
Заславский, видимо, принадлежал к той дореволюционной интеллигенции, которая превыше всего ставила народное благо: «ходила в народ», несла ему свои знания и свои убеждения.
Как известно из литературы, часть этой интеллигенции ратовала за насильственное свержение царизма — часть за более-менее мирный путь развития России. Но были у этих людей и общие черты — жертвенность, презрение к благам и привилегиям, желание опроститься, быть, как все униженные и оскорбленные.
Старорежимная интеллигенция типа моих родителей с величайшим уважением относилась к такому типу интеллигентов — борцов с царским режимом, считала их идеалистами, идейными.
Вот таким идеалистом, идейным бессребреником был, по-моему, Давид Заславский.
Более того, сама Наталья Сергеевна, которая, несмотря на свой высокий пост, весь век прожила в коммуналке на Арбате, тоже принадлежала к числу идеалистов — так же как и неизвестная мне Галина Архангельская, покинувшая «Давидоса» ради искалеченного Ляндреса… Жизненные блага не прельщали этих людей — но в то же время прекраснодушие и бескорыстие не спасли идеалистов от службы у тиранов, от сталинизма. Вот и разберись в судьбах человеков ХХ века в России!
Из брошюры Виктора Жука я узнала, что молодой Заславский был видным социал-демократом, меньшевиком, участвовал даже в знаменитом Лондонском съезде российских социал-демократов — в том самом съезде, на котором революционеры раскололись на большевиков и меньшевиков. Узнала также, что «Давидоса» преследовало царское правительство, что он неоднократно сидел в тюрьмах и в то же самое время был мишенью для грубых нападок Ленина.
Естественно, что в первые годы революции 1917 года Давид Осипович оказался в опале. Его опять арестовали, на сей раз по распоряжению Дзержинского. Кстати, «Давидос» попал тогда в одну камеру с писателем Пришвиным. К счастью, обоих вскоре выпустили.
Годы Гражданской войны Заславский кое-как пересидел на Украине, но не решился эмигрировать — понимал, что как эмигранта его ничего хорошего не ждет. Ну а в годы НЭПа он покаялся. Многие тогда каялись. Не берусь судить, были эти покаяния искренними или вынужденными. Но, как показали дальнейшие события — террор 1937–1939 годов, — каяться все же не стоило. Однако кто кинет камень?
«Давидосу» покаяние помогло: он начал печататься. А после смерти Ильича его пригрела в «Правде» сестра Ленина «Маняша», Мария Ильинична Ульянова.
По рассказам В. Жука, она сказала Давиду Осиповичу, что Ленин ценил его как журналиста. Вот и разберись с этими несгибаемыми революционерами, борцами за счастье человечества!
Не могу не процитировать и помещенного в брошюре В. Жука отрывка из «покаяния» Заславского:
«Письмом в редакцию киевского „Коммуниста“, — писал Заславский, — я признал свои ошибки. Я отказался от политической деятельности. „Правда“ отметила тогда мою „гражданскую смерть“. В качестве гражданского покойника я лежал смирно, не шевелясь, но уже тогда в глубине души я допускал, что в политике бывает и воскрешение из мертвых. Я признал свои ошибки, это не значило, что я тогда же признал правду Коммунистической партии…»