Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

Правая печать торжественно приветствовала приход Врангеля к власти. «Свершилось событие колоссальной важности. Свершилось то, о чем чаяли и мечтали искренние патриоты, на что возлагали последние надежды и упования лучшие сыны родины. Генерал Врангель, рыцарь без страха и упрека, блестящий и непобедимый военачальник, любимец и гордость армии, назначен главнокомандующим вооруженными силами юга России»[299]. Так писала в передовой одна из газет, а ей вторили другие, стараясь вселить у читателя уверенность в силе и непобедимости кучки авантюристов, засевших в Крыму только потому, что внимание Красной армии было отвлечено на более серьезный в этот момент участок войны с Польшей.

Разрозненные части добрармии, расположенные в городах и селах Крыма, смешавшись с беженцами из гражданского населения, утрачивали свое боевое значение. На фронте были части Слащева. Защищать Крым и мечтать о России с небольшой группой войск совершенно невозможно. Врангель это отлично понимал, и через несколько дней после вступления в управление он предпринял поездку по всем городам и крупным местечкам, где были расположены воинские части. В результате поездки из разрозненных частей появился корпус под командой генерала Кутепова.

Мобилизация, объявленная еще Деникиным, была подтверждена, но никто идти в армию не хотел, а явившиеся разбегались из частей. Врангель вскоре издал приказ, по которому обязывал в случае неявки по мобилизации одного заменять его родственником, а если не было родственников – жителем той деревни, в которой мобилизуемый живет. Даже такой способ дал очень небольшие кадры.

Офицеры, эвакуированные из Новороссийска, старались остаться в тылу или совсем освободиться от обязанности вступать в части армии. Воззвания мало действовали на офицеров. Убедившись в злостном укрывательстве от фронта офицеров, главком издал приказ, по которому всех офицеров подвергли медицинскому освидетельствованию, после которого здоровых отправили на фронт.

В апреле опубликован приказ, переименовавший добровольческую армию в народную. Сменой вывески правитель рассчитывал на то, что население, враждебное к добрармии, изменит свои отношения к народной.

Грабеж, производимый армией, нельзя было терпеть, воззвания, призывы к совести, к сохранению рыцарского достоинства и чести едва ли на кого-нибудь подействуют, нужна какая-то более радикальная мера, и вот Врангель объявляет о предоставлении права прокурорам привлекать к судебной ответственности виновников грабежей и насилия. В назидание не столько любителям грабежей и легкой наживы, а для того, чтобы демонстрировать изменение политики, был создан громкий судебный процесс по обвинению двух полковников, поручика и чиновника, бывших сотрудников комендатуры при главной квартире Деникина. В громовой речи прокурор говорил о том, что, «когда на фронте люди жертвовали жизнью, в Таганроге, в глубоком тылу, в ставке генерала Деникина совершалась часть тех преступлений, которые создали трагедию армии и привели нас в Крым… Им, этим людям, сидящим сейчас на скамье подсудимых, обязаны мы частью нашего позора и нашего горя»[300]. Суд присудил полковников к 2 1/2, годам арестантских рот, поручика к 4 годам каторжных работ. Приговор предупреждал, что это наказание дано при учете больших заслуг обвиняемых, без заслуг же нужен был смертный приговор.