Страсти и скорби Жозефины Богарне

Капитан поднял руки в зеленых перчатках, притворяясь удивленным.

— Цинизм в женщинах меня поражает!

— Простите, капитан, я пыталась показаться умной… Ошибка с моей стороны, ибо я не такая.

— И все же, справедливости ради, надо признать, что в вашем утверждении есть истина. У меня имеется страсть к богатству, как вы это называете, — вернее, страсть к красивым вещам, а одно является необходимым следствием другого.

— Я и сама имею эту слабость, — печально улыбнулась я.

— Предпочитаю думать о ней как о чем-то вполне добродетельном, ибо разве поклонение красивым вещам не есть своего рода религия?

— Вы шутите и одновременно говорите о святости, капитан. Вы отважный человек.

— По-моему, святость, отвага и тяга к прекрасному присущи каждому мужчине. В женщинах же нечасто встретишь отвагу — зачастую прекрасный пол относится к этому качеству с опаской.

— Мы все ценим отвагу, капитан. Мужчины проявляют ее в седле или на поле боя. Женщинам же предоставляется меньше возможностей блеснуть смелостью — те, что выпадают нам, мы используем невинно: у портного или у шляпника.

— Или, может быть, у?.. — Он наклонил голову в направлении комнаты для игр.

— Я люблю те игры, где все зависит от случайности, капитан Шарль, но отвагой это не назовешь. По природе я осмотрительна.

— И все же, говорят, вы часто выигрываете.

— Просто не люблю проигрывать, — призналась я.

— В таком случае могу вам кое-что предложить, — сказал капитан. — Спекуляцию. Это, в конце концов, самая увлекательная из игр, где все зависит от случая. — Он замолчал и серьезно посмотрел на меня: — И она как нельзя лучше подходит женщине, осмотрительной от природы.