Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Липранди также отмечал конкретные культурные стратегии, которые задействовали молодые бояре для того, чтобы подорвать вековые связи, еще существовавшие между простыми молдаванами и валахами и Россией, такие как многочисленные слова славянского происхождения в языке княжеств и кириллический шрифт, использовавшийся в богослужебных книгах. Получившие образование в Париже и Вене валашские и молдавские писатели увлеклись идеей, что они «суть истинные потомки древних римлян, и потому они одного происхождения с Западными Европейцами, которым и должны всячески приближаться во всем, начиная от языка до образа мыслей, нравов, правительственного устройства и даже самой религии». Соответственно, они стали стараться заменять церковнославянские буквы латинскими, а слова славянского происхождения – французскими, итальянскими и латинскими терминами. Липранди также отмечал, что в этом молодые молдаване и валахи следуют примеру трансильванских румын, которые давно перешли на латинский шрифт и «весьма охотно переходят из Восточного Православия в Западную Унию»[1218].

В то время как Липранди следил за ситуацией в Молдавии и Валахии издалека, ветеран Дунайской кампании 1853–1854 годов П. В. Алабин пришел к сходным выводам в результате непосредственного пребывания в княжествах. Он отмечал, что «большинство мыслящих молдовалахов против нас, потому что это большинство принадлежит к тому новому поколению, осуществлению идей которого мы помешали в 1848 году». С уходом старых бояр с политической сцены некому было поднять голос за Россию: «Все, что мы сделали благого Молдовлахии, забыто, хотя сделанное стоило нам много, много крови, а ныне у всех перед глазами только то, что мы не допустили княжества сложиться в те формы, в которых, по их понятиям, только и возможно счастье гражданина». В отличие от некоторых других российских офицеров Алабина не убеждали внешние проявления симпатии и преданности румын в 1853 году, и он вскоре пришел к пессимистическому заключению: «Случись нам понесть погром в эту войну, они ничем не будут смущаться и несомненно постараются отплатить нам за 1848 год»[1219].