«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Вполне резонно опасаясь последующих событий, император отправил к крестоносцам Андроника Опома с предложением переправляться на Восток не через Босфор, а южнее, для чего тем следовало пройти к Авидскому заливу. Однако латинян было уже не остановить – они продолжали мародерство и вооруженные грабежи населения, направляясь прямо к Константинополю, стен которого достигли в сентябре 1147 г. Естественно, после стольких треволнений отношения между Мануилом I и Конрадом III резко обострились. А сообщения о норманнских рейдах по византийскому побережью – Рожер I Сицилийский решил в такой оригинальной форме поучаствовать в крестоносном движении – навеяло мысли, что втайне Западный император договорился с королем Сицилии и действует с ним заодно.

Имелось и второе обстоятельство, которое не мог не учитывать император Мануил I Комнин. Желая обезопасить себя со стороны моря, Рожер I Сицилийский заключил союз с Египетским султаном аль Хафизом (1130—1149) (!). С учетом того, что формально Рожер I Сицилийский также считался крестоносцем – по крайней мере как союзник, обещавший снабжать пилигримов во время похода, – его союз с мусульманами выглядел подлинной фантасмагорией. Тем более что крестоносцы Иерусалима продолжали оставаться в состоянии непрекращающейся войны с Фатимидами.

Поскольку буквально через несколько недель должны были подойти французы – те вообще являлись официальными союзниками норманнов – положение Византии становилось очень тяжелым. В таких условиях открыто демонстрировать поддержку 2му Крестовому походу перед мусульманами означало полностью окружить себя врагами. В самой страшной редакции перспективы рисовались следующим образом: сицилийцы блокируют Империю с моря, германцы и французы осадят Константинополь с Запада, а турки начнут наступление с Востока.

Поэтому Византийский император заключил соглашение с Иконийским султаном, чтобы наглядно показать свое полное неучастие в Крестовом походе и проложить политическую прокладку между собой и Нур адДином. Этот тайный договор нисколько не осложнял задач пилигримов, поскольку Мануил верно учел, что Масуд I попрежнему тяготится зависимостью от своего могущественного зятя, которому, собственно говоря, и принадлежала на ту минуту Эдесса. Таким образом, сложились несколько групп союзов, каждый из которых вступал в противоречие с другим[587].