В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
И все-таки от вынужденного безделья в тесноте люди устают больше, чем от работы. Но что поделать? Остров в шестистах милях от полюса, и здесь еще нет ни гостиницы, ни дома отдыха.
Дня через три шторм переносится в другую часть Ледовитого океана, светлеет небо, проясняется воздух. На юге, над горизонтом, появляется сначала робкий дымок, потом черная точка, потом бесформенное пятно… Часа через три родной красавец-пароход, живой и здоровый, бухает в воду свой четырехтонный якорь в то же место, из которого вытащил его трое суток назад. Ветер стихает, но море продолжает еще лохматиться на рифах и непримиримо гудит… Немного стихает только через сутки.
И снова начинается разгрузка, и люди спят урывками, пока к берегу шлепает новый катер с грузом…
Четыре месяца ползает судно по самым дальним уголкам Арктики, где беспокойные ученые мужи обуздывают высокие широты и отчаянные синоптики кашеварят погоду, иногда совпадающую с прогнозами. И на каждой полярной станции ожидает моряков примерно одно и то же…
Глубокой осенью судно убегает из Арктики, и следом идет полярная ночь, а по молодому осеннему льду за кормой обалдело гонятся белые медведи.
Конечно, вы понимаете, дорогой читатель, что ни один моряк за четыре месяца Арктики не имел ничего похожего на береговое человеческое воскресенье. Вся Арктика для моряков сплошь забита льдом, волной, мешками-ящиками и прочей бочкотарой. Работой забита Арктика, до краев…
— Вы пейте кофе, — улыбается Шубин. — Пейте, оно стимулирует… Так вот, в самом конце октября мы пришли в Архангельск и с ходу ошвартовались к одному из лесопильных заводов. По-моему, в Архангельске их тысяч сто…
В те осенние дни в пароходстве была тихая паника: Шубина забрасывали радиограммами — «примите меры», «обеспечьте» и даже — «рассчитываем ваш опыт», с неизбежным припевом в конце — «нужно выйти в море октябрем…».
Конечно, пароходство прекрасно знало, что такое Арктика. Но всякие нежные чувства к измотанным морякам отступали перед планом октября.
— Как только я не подступал к директору завода… Я к нему и со своим опытом, со своим дипломатическим стажем, с голландским джином, с американскими сигаретами — не курит дьявол… Отучился, говорит, рядом с пиломатериалами… А тут еще два одессита грузятся — со своими дерибасовскими анекдотами, с французским коньяком, с одесским колоритом. Лучшие бригады — одесситам, груз — одесситам, все — одесситам. Одесситам грозила премия, а мне улыбался фитиль…
Ко всему прочему оказалось, что тридцать первое октября приходится на воскресенье, завод свой план уже выполнил и директор не собирается грузить нас в выходной. И ему наплевать, что этим он бесповоротно подрывает шубинскую репутацию пробивного, гибкого капитана. И все же Шубин сообщил пароходству о своих сомнениях: мол, вряд ли удастся присоединить к плану два и шесть десятых процента…
— Точно через час в мой адрес прилетела пара ответных ругательных телеграмм. Разумеется, следом вылетели и два толкача из пароходства, как два подзатыльника. Один подзатыльник административный, другой — от общественности… Они появились на судне тридцатого октября утром. Измерили меня презрительным взглядом, и все такое. «А еще капитан… не может справиться с каким-то жалким береговым директором… одевайтесь, идемте, поучитесь, как говорить с людьми». Пошли… взял я с собой помполита и пару ударников комтруда поздоровей, для гула в задних рядах…
В полутемном директорском кабинете они выстроились полукругом, словно собирались петь частушки. В кабинете было всего два стула, и на них нахально восседали два одесских капитана. У них были ехидные лица приближенных. Сам директор нисколько не испугался.
— Пришли уговаривать?
— Настаивать, — пояснил общественный капельмейстер.
— Напрасно.
— Это почему же?
— Я уже объяснял.
— А вы объясните еще раз, не мне, не капитану, а представителям общественности судна, которые кровно заинтересованы в том, чтобы выйти в море октябрем.
— Хорошо, пожалуйста. Товарищи, я уже говорил, что грузить ваш пароход завтра мы не будем, понимаете — не будем. Наши рабочие уже отработали шесть дней, а завтра у них выходной, конституционный отдых. Вам ясно?
Нам было ясно. Нам четыре месяца подряд был положен отдых, но Арктика знает только один основной закон — закон природы…
— Прикажете идти в обком? — бросил бомбу наш толкач.
— Хоть в Цека, — скучно отрезал директор. В него такими бомбами через день бросают…