В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Прошло сорок человек, — доложил помполит, — и никто ему ничего не подал. Бедный малый…
— Ничего не поделаешь. Англичане не любят расставаться с деньгами. Пошли, — предложил Шубин.
Но Николай Степанович поупирался по крайней мере еще несколько минут, высказываясь на тему, какие, в сущности, англичане холодные, бездушные люди… Действительно: в шляпе всего две монетки. Две монетки… Сел бы с таким талантом где-нибудь у нас, на Невском… Ему бы — во! — накидали…
— Знаете, я прохожу мимо этого парня много раз. Он все-таки как-то влачит свое существование, — сказал Шубин, когда они отошли от художника метров на сто. — Но вот что интересно: вы четвертый помполит, философствующий над этим Гогеном…
— В самом деле? Что же говорили мои предшественники?
— То же самое… Главное, все они выражали громкое сочувствие бедняге, но ни один из них — слышите? ни один — не положил ему в шляпу ни полпенса… Вот я и думаю: вчера я узнал, что вы способны броситься и вытащить из воды неизвестного, рискуя сам утонуть, а сегодня я не вижу в вас щедрости, хотя бы на пенс… Вот я и думаю: чему же практически равно сочувствие помполита? Вы не подскажете?
Николай Степанович остановился, посмотрел на капитана и быстро зашагал обратно к панельной галерее.
Шубин видел, как он наклонился над шляпой, как, художник бросил работу и замер в неподвижной позе…
— Ну, и чему же оказалось равно наше сочувствие в английской валюте? — спросил капитан, когда Знаменский вернулся.
— Фунт стерлингов. Это много?
Шубин покопался у себя в кармане, протянул Николаю Степановичу полуфунтовую бумажку:
— Вхожу в пай. Пусть парень сегодня хорошо пообедает. Четвертого помполита толкаю на доброе дело…
Николай Степанович взял Шубина под руку.
— Знаете, дорогой капитан, я очень доволен, что помешал англичанам посадить вас в тюрьму.
15
В день отхода «Оки» из Лондона к капитану явился посыльный в форме английской таможни. Он вручил капитану небольшой пакет и письмо.
— Нужен ответ? — спросил Шубин.
— Нет, я не получал такого указания, — ответил посыльный и, пожелав капитану счастливого плавания, с достоинством лорда удалился.
Шубин собирался уже вскрыть конверт, но вовремя обратил внимание: письмо было адресовано Знаменскому.
— Мистер Знаменский! — крикнул Шубин на весь коридор. — Вам письмо и пакет, кажется, от королевы Елизаветы! — объявил капитан, как только помполит, застегивая на ходу китель, вошел в каюту. — Посыльный пожелал передать корреспонденцию через меня. Да что вы пятитесь — вам адресовано, вам…
Николай. Степанович взял письмо и пакет. Он оборвал цветную ленту. Из вороха бумаг выпала изящная коробка, обтянутая темно-лиловым бархатом. В коробке лежал погончик, величиной с игральную карту, военный погон — серебряная нить с галуном. На тыльной стороне погона что-то написано…
— Прочтите, — попросил Николай Степанович.
— «Господину Знаменскому, моему русскому другу, который спас меня у берега Рыбачьего полуострова 18 марта 1943 года», — прочел капитан. — Дальше фамилия, адрес, подпись.
— Прочтите письмо, — тихо попросил Знаменский.
— Вам письмо, вы и читайте.
— Не валяйте дурака, читайте письмо! — строго попросил помполит, не принимая шутливого тона. Шубин с любопытством, как-то по-новому, посмотрел на своего первого помощника.
— «Мой дорогой друг! Я очень сожалею, что не смог лично прийти проститься с Вами. Я немного заболел, нет-нет, ничего опасного. Мой младший коллега все-таки кое-что рассказал начальству. Была неприятность, легкая как насморк, но сейчас все уже позади. Посылаю Вам второй погон, в добавление к тому, первому, который я подарил Вам на Рыбачьем. Пусть теперь, через 20 лет, оба они будут принадлежать Вам. Как память.
Двери моего дома всегда открыты для Вас. С сердечным приветом — Эдвард Вилсон. P. S. Мои лучшие пожелания капитану».
Шубин передал Знаменскому письмо.
— Ну вот и чудно-прекрасно, теперь у вас свой дом на британских островах…
— Дело не в доме, дорогой капитан, — тихо сказал Знаменский, — а в том, что дружба человеческая выдерживает испытание и временем, и холодной водой, и холодной войной…
— Что ж, я согласен с вами. Это тем более верно, раз об этом говорит помполит, — подчеркнуто согласился Шубин. — Должен вам сказать, Николай Степанович, с этими сигаретами могло для всех нас обернуться довольно кисло. При официальной постановке вопроса таможня расценивает такие вещи как контрабанду, меня или старпома просят отсидеть в тюрьме или вкатают такой штраф — век не расплатишься… И все из-за единственной бумажки, которую штурман поленился как следует написать. Ну, приказ по пароходству… и все такое…