Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
Я озадаченно замерла посреди столовой. Очевидно, в доме, помимо меня, все-таки был кто-то еще. Может, Виктуар вернулась раньше меня? Или Элеонора не пошла на свои курсы и решила, пользуясь уединениям, предаться страданиям своей несчастной любви? Или мадам Дюпле, если, конечно, такое возможно, повздорила из-за чего-то с мужем?
Я могла предположить что угодно, но только не то, что увидела, вытянув шею и осторожно заглянуть в гостиную. Потому что тем, кто сидел в кресле и плакал почти в голос, закрыв лицо руками и сотрясаясь от рыданий всем телом, не обращая внимания на тоскливо поскуливающего рядом Браунта, был ни кто иной, как Робеспьер.
Парень, сидящий за секретарским столом в полутемной приемной Великого Мастера, ничего не говорил, но неодобрительные взгляды, которые он то и дело метал на ожидающую аудиенции Анжелу, говорили сами за себя. Не без усмешки девушка вспомнила, что в это время женщина в братстве была нонсенсом - про эмансипацию им, конечно, никто не рассказывал, и явившуюся с рекомендациями от мэтра Энжи поначалу встретили с недоумением и едва не выгнали вон. Пришлось выхватить пистолет и разнести в осколки вазу с цветами, стоящую на столе секретаря - теперь на месте, где она стояла, виднелся еле заметный протертый кружок. Зато после этого Анжелу сразу стали слушать. Дикое время, если подумать, раз свои права приходится доказывать такими варварскими методами. Но и никогда Энжи не имела, пожалуй, такого успеха у мужчин - в Париже она пребывала всего две недели, и за это время успела отвергнуть с несколько десятков приглашений на свидание. Особенно усердствовал на этом поприще некий бывший актер, которого сама Анжела не взяла бы в братство даже на должность вахтера при входе. И не отстал он даже после того, как она, обозленная до крайности, сунула ему под нос пистолетное дуло. Правильно про него говорили, что у него не все дома.
Ожидание затягивалось, но Анжела и не думала начинать предъявлять претензии. Делу это не поможет, а злить Великого Мастера во все времена было чревато последствиями. Чтобы отвлечься, она начала думать о мэтре. Последнее время этот человек занимал все больше места в ее мыслях, и Энжи иногда начинало это пугать. Но больше думать было не о ком - воспоминания о другом, который исчез, Анжела заперла в дальний угол сознания и дала себе слово не извлекать их оттуда, пока все не кончится. Решение было непростым, но иначе было никак - иначе он приходил во снах, врывался в них непрошенным гостем, и Энжи просыпалась в слезах, дрожа - до того реальным было ощущение, что он был совсем рядом, а она по неловкости своей не смогла его удержать.
Впрочем, возможно, так и было на самом деле?
- В мече, который мы ищем, сокрыта бесконечная сила, - уверенно ответил мэтр на прямой вопрос Анжелы. Первый, который она ему задала после почти полуторагодового молчания. - Тебе достаточно будет только захотеть, и он вернется к жизни. Как уже произошло с ним один раз.
- Как это случилось? - спросила она, не слушая подтачивающий голос здравого смысла: не может все быть так просто. Мэтр жестом пригласил ее следовать за собой. Они в молчании шли по коридору главного штаба, увешанному потретами, и возле одного из них мэтр остановился. Анжела с интересом глянула на человека, изображенного на холсте, но тот был ей не знаком: широкое одухотворенное лицо, густая борода, пафосно воздетый к небесам взгляд. Да и одет он был как герой фильма о короле Артуре - в доспехи и белый плащ с красным крестом поверх них. Анжела вгляделась в подпись под портретом, но и та ни о чем не сказала ей.
- Последний из Великих Мастеров, владевший мечом, - сказал мэтр негромко, но голос его четко разнесся в тишине коридора. - Жак де Моле.
Наверное, это имя должно было что-то сказать Энжи, но она никогда не была особенно сильна в истории и не стеснялась признаваться в этом:
- Кто это?
Мэтр тяжело вздохнул, будто имел дело с умственно отсталой. Вообще, к неудовольствию Анжелы, такие вздохи из его уст звучали довольно часто, когда он общался с ней.
- Почитай, в конце концов, что-нибудь по истории нашего братства. Тебе это может понадобиться сильнее, чем ты представляешь.
- Обязательно, - бездумно ответила Энжи. - Так что с ним случилось, с этим… Жаком?
- Меч невозможно отобрать силой, - певуче сказал мэтр. - Но те, кто заточили де Моле в тюрьму, пообещали сохранить ему жизнь, если он передаст его добровольно.
- А он повелся, - проговорила Анжела обреченно. Свет люстры, висящей под потолком, будто дрогнул на секунду, и ей показалось, что де Моле на портрете поверженно и виновато опустил уголки губ.
- Он отдал меч. И отправился на костер, - подтвердил мэтр, мягко беря Анжелу под локоть и приглашая идти дальше, мимо десятков других портретов, провожавших ее, как казалось, мрачными и неодобрительными взглядами. Не то чтобы она верила во всякую мистику, но от пронзительного ощущения, что на нее устремлено множество глаз, ей было не по себе, и она торопливо перебирала ногами, чтобы гулким звуком шагов заглушить несущийся ей в спину невнятный, холодный шепоток. Всеми силами она старалась не отстать от мэтра, а он продолжал говорить, ему все было нипочем:
- То, что принадлежит нам, у нас забрали обманом. Павел знал об этом и стремился восстановить справедливость.
От звука знакомого имени Анжела вздрогнула. Мэтр произнес его как-то странно - вроде бы с почтением, но таким, в котором сквозила, протравливая его до основания, какая-то еле уловимая издевка. Он не сказал ничего дурного, но Энжи отчего-то непреодолимо захотелось ударить его по лицу.
- Тогда наши противники организовали его убийство, - продолжал мэтр, не поворачивая головы; тень от жалюзи, упавшая на его лицо, перечеркнула его надвое широким косым мазком. - Думаю, они хотели заставить его отдать меч так же, как когда-то заставили несчастного де Моле. Но Павел оказался менее доверчив. Не знаю, что точно произошло там в ту ночь, но он был убит.
- Почему тогда он не воскрес сразу же?
Мэтр коротко глянул на Анжелу, глаза его при этом нехорошо сверкнули.
- Дело в ларце, я думаю. Он был сделан по заказу ордена меченосцев специально для хранения меча. Состав материала никому не известен, они называли его “вечное железо”. Не знаю, что это, но даже призрак не мог пройти сквозь него, чтобы коснуться реликвии и вернуть себе тело.
- А потом что-то такое случилось, - проговорила Энжи задумчиво, - что он все-таки сумел это сделать.
- Как это произошло, мне не известно, - ответил мэтр с видимым сожалением. Анжела не могла знать тем более, но хорошо представляла себе, у кого может быть ответ.
- Я спрошу у Наташи при встрече.
Тогда она еще не знала, что Наташа пропала.
Я окаменела. То, что я увидела, настолько не укладывалось в мои представления о мире, что у меня не возникло ни одной, даже самой маленькой идеи, что можно сделать. Ни подойти ближе, ни удалиться, ни сказать что-нибудь - ничего. Ни сострадания, ни презрения к этому жалкому, рыдающему существу у меня не возникло - только одно тупое и оцепенелое “этого не может быть” билось в моем мозгу тяжелым ударом колокола.
Он не заметил меня. Думаю, он не заметил бы и бомбу, разорвись она у его ног. Благоразумнее всего с моей стороны было бы воспользоваться этим и тихо уйти, но когда я последний раз поступала благоразумно?
Должно быть, он слышал мое приближение: пол в доме был старый, скрипящие доски выдавали меня с головой. Но единственной реакцией Робеспьера было то, что он перестал трястись и замер, пару раз судорожно вздохнув и издав звук, похожий на полузадушенную икоту. Рук от лица он так и не отнял, и я, все еще не веря, что это происходит со мной и с ним прямо сейчас, сделала это сама - опустилась перед ним на колени, мягко обхватила хрупкие, холодные запястья и медленно отвела их в сторону, заставляя Робеспьера открыть лицо - раскрасневшееся, опухшее, совсем некрасивое от слез.
Он посмотрел на меня, но я не была уверена, что он меня видит - его потерянный взгляд был расфокусирован, что придавало его облику странную беспомощность. Насколько же я отвыкла видеть его таким, а ведь видела когда-то очень давно…