Жанна – Божья Дева [litres]

Город не верил. Население торжественно клялось в верности английской власти и сносилось с бургиньонами Реймса, вызывая подмогу. Письмо Девушки сожгли, а когда она 5 июля сама появилась перед городом, её встретили пушечной пальбой и бургиньонский гарнизон сделал даже вылазку.

С 5 по 8 июля королевская армия оказалась остановленной под Труа. И эта остановка грозила катастрофой: артиллерии у неё почти не было, провианта не хватало, войска ели конские бобы. Советники короля «были в отчаянии», – говорит Симон Шарль. 8-го Режинальд Шартрский высказался сам за отступление и поставил вопрос на обсуждение. Большинство уже согласилось с ним, когда Робер Ле Масон предложил всё же вызвать и выслушать ту, которая придумала весь этот поход.

Мы располагаем рассказами об этом Жана Шартье, Дюнуа и Симона Шарля, по существу совершенно тождественными.

Прослушав все высказывавшиеся соображения, она обратилась к Карлу VII:

– Верите вы моим словам, благородный дофин?

– Вам охотно поверят, – возразил тот, – если вы предложите что-либо разумное.

– Благородный дофин, прикажите вашим людям осадить Труа и не устраивайте таких долгих совещаний. Во имя Божие, через три дня (по другим версиям: «через один день» или «через два дня». – С. О.) я введу вас в Труа, полюбовно или силой, и бургундские изменники будут очень удивлены.

– Хоть бы через шесть дней, – заметил Режинальд Шартрский.

– Будьте в этом уверены, – сказала она.

Взяв своё знамя, она побежала ко рвам, велела заваливать их землёю и «проявляла, – говорит Дюнуа, – такую энергию, какой не проявили бы вместе два или три знаменитых полководца».

Это и было то, чего ещё не хватало в поддержку её манифеста, обещаний амнистии и увещаний именем Христовым.

В городе имелись значительные силы, готовые перейти на сторону национальной монархии. Епископ Жан Легизе был ярым галликанином, близким другом Жерара Маше и уже находился в открытой оппозиции английской церковной политике, сдававшей галликанскую Церковь Риму. Если верить Грефье де Ла Рошелю, он вступил в сношения с королём на другой день после появления Карла VII под Труа и даже пытался влиять на своих сограждан – безуспешно, пока его аргументацию не поддержала Девушка своей бурной деятельностью у городских рвов.

И ещё одного могущественного союзника она нашла (или обрела) в Труа. Там в это время находился францисканский проповедник бр. Ришар, ещё в прошлом году посещавший эти места. Ришар, реформированный францисканец, начавший, по-видимому, первым проповедовать во Франции культ имени Иисусова, умел сильнейшим образом влиять на народные массы. «Парижский Буржуа» рассказывает, что весной 1429 г. в Париже тысячи людей теснились на его проповедях, продолжавшихся по 5–6 часов подряд. Ришар, хоть и был францисканцем, пользовался и аргументами Винченцо Феррера, также грозил Антихристом, добавляя от себя, что Антихрист уже родился в «Вавилоне» (т. е. в Каире): ему самому рассказывали об этом в Иерусалиме и в Сирии евреи, которые примут того Антихриста, как Мессию… Как через 60 лет Савонарола, Ришар громил роскошь и игры. «Парижане расходились с его проповедей настолько потрясёнными, что три или четыре часа спустя можно было видеть сотню и более костров, на которых люди сжигали шахматные доски, домино и бильярд… Десятью проповедями в Париже и одной в Булони он склонил к покаянию больше людей, чем все проповедники, которые в течение ста лет перед этим побывали в Париже».