Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество

И. М. Клямкин признал, что нашим отцам «удалось построить города, заводы и электростанции. Но они обманулись насчет своих сил и возможностей», — что дом, который они построили, «годится для чего угодно, но только не для жизни». Опять апокалиптика! Что-то маячит в тумане, а «свои силы и возможности» обманули.

Статья утверждала, что оплата по труду — антипод уравниловки: «Миллионы людей приучены к тому, что чем дальше вперед, тем ближе к полному равенству… Этим ожиданиям относительно будущего соответствует уравниловка настоящего. Но как совместить идеал равенства с углублением различий, к которому неизбежно приведет оплата по труду и ориентация на потребителя? Я думаю, что надо сказать себе ясно и определенно: совмещение невозможно. И — отказаться от него».

Итак, сейчас, когда мы восстанавливаем общечеловеческие ценности, нам предлагают отказаться от идеала равенства — идеала, который направляет нас с зарождения христианства[63]. Рассмотрим это его суждение.

Говорят, будто к социальному расслоению ведет оплата по труду. Источник расслоения — изначальное социальное неравенство и возможность эксплуатации. С самого начала перестройки у нас говорится о необходимости восстановить социальную справедливость. В чем же заключается несправедливость, не поясняется, дескать, что говорить, и так ясно. Поскольку за четыре года перестройки не возникло никаких намеков на то, что предполагается ущемить эту «аристократию» (наоборот, она уже получила все мыслимые и немыслимые надбавки), — движение к социальной справедливости в ближайшем будущем неизбежно должно быть движением к уравниловке.

И. Клямкин придает новое качество идеологии — «антиуравниловке». Почти вся публицистика направлена на разрушение психологии уравниловки, а в лозунге «каждому — по труду» старательно замалчивается первая часть единой формулы — «от каждого — по способностям»! В то же время не предполагается и перейти к отношениям капитализма, которые регулируются законами рынка рабочей силы. Это тенденция к социальному произволу и сокращению возможностей части населения. Перераспределение ресурсов в интересах тонкого слоя людей с высшими стандартами потребления, которое раньше стыдливо замалчивалось, теперь получило печать «социальной справедливости».

И. Клямкин впервые в нашей публицистике создает образ социального субъекта, взращенного сталинизмом. Он не называет его рабочим классом, подчеркивая, что речь идет о деклассированных элементах: «Это были люди, выброшенные из одной культуры, не принятые ни в какую другую и не создавшие никакой новой»[64]. Да и основу для объединения людей в эту многомиллионную массу И. Клямкин видит лодырями, неудачниками, завистниками.