![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
В реальных условиях город разоружен, и требуется, чтобы им управляли благоразумные люди; в мире же, которым управляют нормативные ценности, гражданская милиция могла бы стать основой гражданской virtù. Хотя Гвиччардини допускает, что гражданская армия способна сделать народное правление сильным и успешным, он не согласен с утверждением, что наиболее сильная и успешная форма правления – народная, поскольку она способствует созданию гражданской армии. Бернардо повторяет ранее высказанную мысль, что римская военная дисциплина ничем не обязана народной форме правления. В те дни жители всех городов в Италии носили оружие: дисциплину учредили цари, а республика лишь поддержала ее551. Думая об аргументе, который отвергает Бернардо, трудно выразить его иначе, чем он представлен в «Рассуждениях» Макиавелли. Это впечатление усиливается, когда в конце второй книги разговор снова возвращается к Риму. В пространной дискуссии552, по-видимому происходящей уже после того, как основная тема диалога исчерпана, Пьеро Гвиччардини заводит речь о связях между беспорядками в молодой республике и вооружением народа. У римлян имелась buona milizia, говорит он, посему у них должны были быть buoni ordini. Им была присуща grandissima virtù, следовательно – buona educazione, а значит, и buone leggi. Межсословные распри не так страшны, какими они выглядят. Они не повлекли за собой серьезных беспорядков553. Сенат, по численности значительно уступавший народу, мог либо оставить его невооруженным ценой ослабления армии, либо пойти на уступки их umori554, дабы заручиться их военной и политической поддержкой555. Несомненно, лучше оставить народ при оружии и ждать от него спокойствия. Однако в социальном мире даже самое совершенное дело сопровождается нежелательными побочными эффектами556. Поэтому беспорядки в Риме происходили более от природы вещей, чем от какого-либо изъяна в конституции. Трибуны, принимавшие меры для защиты народа от сената, успешно сдерживали эти беспорядки, и Бернардо вполне мог включить подобный механизм в свою модель идеальной конституции557.
Очень трудно поверить, что Гвиччардини, заканчивая работу над «Диалогом», не был знаком с текстом «Рассуждений» Макиавелли. В любом случае, доводы, которые он вкладывает в уста своего отца и которые Бернардо опровергает, по сути, как раз являются доводами Макиавелли, знал он об этом или нет. Важно отчетливо понимать, что именно он старался опровергнуть: во-первых, тезис, по которому борьба между сословиями служила неизбежным следствием вооружения народа; во-вторых, мысль о том, что трибунат был средством сдерживания этой борьбы; в-третьих, утверждение, согласно которому воинская отвага римлян есть аргумент в пользу народного правления. Первое возражение Бернардо заключается в том, что неистовство плебеев не объяснялось простой самоуверенностью вооруженных людей, а было вызвано определенными изъянами общественного строя. Патриции составляли обособленный класс наследной знати, которая забрала в свои руки все почести и должности и официально лишила этих возможностей плебеев. Кроме того, они обращались с последними высокомерно и деспотически, в особенности в долговых вопросах. При власти царей все эти условия сохранялись и из народа сформировали армию. Впрочем, открытых столкновений тогда не происходило: цари использовали высшие полномочия, чтобы защитить плебс от аристократии, и позволили большому числу плебеев войти в состав сената. Когда их власть пала, ведущие представители плебса обнаружили, что их классовые враги преградили им дорогу ко всем должностям, а выходцы из plebe bassa558 поняли, что лишились единственного заступника. Разгорелся конфликт, потому что последние поддерживали первых в их борьбе за должности. Однако город был еще молод, и фортуна благоприятствовала ему. Бедствия, проистекающие из такого положения дел, вовремя обратили на себя внимание, а средство для избавления от них было очевидным. Патриции, пусть неохотно, постепенно уступали – опять же, по милости судьбы, они были очень немногочисленны – и открывали предводителям плебеев доступ ко все большему числу магистратур. По мере того, как это происходило, представители plebe bassa удовлетворялись тем, что должности займут другие, коль скоро их жизнь и имущество были в безопасности. Постепенно утратил свою значимость и трибунат. Остается сделать вывод, что всей этой борьбы, включая и потребность в трибунах, можно было избежать с самого начала, если бы патриции и плебеи сразу получили равные полномочия. Причинно-следственная связь между вооружением народа и существующей межсословной враждой отсутствовала559.
551
Ibid.
552
Ibid. P. 148–158.
553
Ibid. P. 148: «…ponendo quello fondamento che nessuno nega né può negare, che la milizia sua fussi buona, bisogna confessare che la città avessi buoni ordini, altrimenti non sarebbe stato possibile che avessi buona disciplina militare. Dimostrasi ancora perché non solo nella milizia ma in tutte le altre cose laudabili ebbe quella città infiniti esempli di grandissima virtù, e’ quali non sarebbono stati se la educazione non vi fussi stata buona, né la educazione può essere buona dove le leggi non sono buone e bene osservate, e dove sia questo, non si può dire che l’ordine del governo sia cattivo. Dunche ne seguita che quegli tumulti tra e’ padri e la plebe, tra e’ consuli ed e’ tribuni, erano piú spaventosi in dimostrazione che in effetti, e quella confusione che nasceva non disordinava le cose sustanziali della republica»; «…на том основании – которое никто не отрицает и не может отрицать, – что у них было хорошее войско, нужно признать, что в городе были добрые порядки, иначе было бы невозможно достичь хорошей военной дисциплины. Это доказывает не только военная организация, но и все остальные похвальные черты этого города, которые привели к многочисленным проявлениям величайшей доблести; все это не было бы возможно, если б у них не было правильного воспитания, а воспитание не может быть хорошим там, где нет хороших законов и где они не соблюдаются, и при наличии всего этого невозможно не утверждать, что у них плохо устроено правление. Таким образом, из этого следует, что распри между сенаторами и плебсом, между консулами и трибунами выглядели более значительными, чем были на самом деле, и все эти волнения не влекли за собой беспорядка в важных делах республики». Ср.: «Né si può chiamare in alcun modo con ragione una republica inordinata, dove sieno tanti esempli di virtù, perché li buoni esempli nascano dalla buona educazione, la buona educazione dalle buone leggi, e le buone leggi da quelli tumulti che molti inconsideramente dannano; perche chi esaminerà bene il fine d’essi, non troverrà ch’egli abbiano partorito alcuno esilio o violenza in disfavore del commune bene, ma leggi e ordini in beneficio della publica libertà» (Machiavelli N. Opere. P. 102; Discorsi I, 4); «Нет также никаких оснований хулить устройство республики, явившей столько образцов доблести; ведь добрые примеры проистекают из хорошего воспитания, правильное воспитание – из хороших законов, а последние – из тех самых беспорядков, что подвергаются столь необдуманному осуждению. Ведь если рассмотреть, к чему они приводили, то мы не можем сказать, что кто-либо подвергался изгнанию или насилию, ущемляющим общее благо; напротив, принимались законы и установления на пользу гражданской свободе» (Макьявелли Н. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. С. 150).
554
Нравы, желания, намерения (итал.). – Прим. ред.
555
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 148–149: «Di poi essendo el numero del senato piccolo, quello del popolo grandissimo, bisogna che e’ romani si disponessino o a non servire del popolo nelle guerre, il che arebbe tolto loro la occasione di fare quello grande imperio, o volendo potere maneggiarlo, gli comportassino qualche cosa e lasciassingli sfogare gli umori suoi, che non tendevono a altro che a difendersi dalla oppressione de’ piú potenti ed a guardare la libertà commune»; «И потом, поскольку сенаторов было немного, а народ был многочисленным, то римлянам или нужно было отказаться от участия народа в войнах, что лишило бы их возможности создать ту великую империю, или же, чтобы иметь возможность использовать народ в своих целях, пойти на некоторые уступки и исполнить его желания, которые заключались не в чем ином, как в защите от притеснения самых могущественных людей и сохранении всеобщей свободы». Ср.: «…le quali cose tutte spaventano non che altro chi legge; dico come ogni città debbe avere i suoi modi con i quali il popolo possa sfogare l’ambizione sua, e massime quelle città che nelle cose importanti si vogliono valere del popolo… <…> E i desiderii d’ popoli liberi rade volte sono perniziosi alla libertà, perché e’ nascono o da essere oppressi, o da suspizione di avere ad essere oppressi» (Machiavelli N. Opere. P. 102; Discorsi I, 4); «Если же возразят, что все это достигалось вовсе не мирными и законопослушными действиями и что читающему о них представляется довольно устрашающее зрелище… я скажу, что народу должно быть позволено каким-то образом утолить свои амбиции во всяком городе, тем более в таком, где от него многое зависит… <…> Но требования свободных народов редко покушаются на вольность; их вызывает к жизни угнетение или угроза установления гнета» (Там же. С. 150–151).
556
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 148–149: «Né negano che se si fussi potuto trovare uno mezzo che sanza avere el popolo tumultuoso si fussino potuti valere di lui alla guerra, sarebbe stato meglio; ma perché nelle cose umane è impossibile che una cosa sia el tutto buona sanza portare seco qualche mali, è da chiamare buono tutto quello che sanza comparazione ha in se piú bene che male»; «И они не отрицают, что если б было возможно найти средство использовать народ для войн, не побуждая к народным волнениям, то было бы лучше; но поскольку в человеческих делах невозможно, чтобы что-то было настолько совершенным, что не несло бы с собой какого-то вреда, хорошим следует называть все то, что заключает в себе несравнимо больше добра, чем зла». Ср.: «Ed in tutte le cose umane si vede questo, chi le esaminerà bene, che non si può mai cancellare uno inconveniente, che non ne surga un altro. Pertanto se tu vuoi fare uno popolo numeroso ed armato, per poter fare un grande imperio, la fai di qualità che tu non lo puoi maneggiare a tuo modo; se tu lo mantieni o piccolo o disarmato per poter maneggiarlo, se tu acquisti dominio, non lo puoi tenere, o ei diventa si vile che tu sei preda di qualunque ti assalta, e però in ogni nostra deliberazione si debbe considerare dove sono meno inconvenienti, e pigliare quello per migliore partito, perché tutto netto, tutto sanza sospetto non si truova mai» (Machiavelli N. Opere. P. 107–108; Discorsi I, 6); «Как и во всех людских предприятиях, невозможно избавиться от одного неудобства, чтобы тут же не возникло другое. Если ты хочешь видеть народ вооруженным и многочисленным, готовым завоевать обширные владения, то потом не сможешь с ним управиться; если же сдерживать его численность или разоружить его, чтоб удобней было управлять, то, приобретая новые владения, ты не сможешь их удержать, и никчемность народа сделает тебя жертвой первого нападения. Но из всех возможных решений нам следует выбирать то, которое сулит меньше неудобств, потому что никогда нельзя рассчитывать, что все пойдет без сучка без задоринки» (Там же. С. 155).
557
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 148–149.
558
Низшие слои (итал.). – Прим. ред.
559
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 150–153. Следующий отрывок показывает, что Гвиччардини, критикуя «Рассуждения», действует в очень схожем понятийном поле: «E certo se voi leggete le antiche istorie, io non credo che voi troviate mai o rarissime volte che una città in una ordinazione medesima sia stata ordinata perfettamente; ma ha avuto qualche principio non perfetto, e nel processo del tempo si è scoperto quando uno disordine quando un altro, che si è avuto a correggere. Però si può dire con verità che a ordinare una bella republica non basta mai la prudenzia degli uomini, ma bisogna sia accompagnata dalla buona fortuna di quella città, la quale consiste che e’ disordini che scuopre la giornata ed esperienzia si scuoprino in tempo ed in modo e con tale occasione che si corregghino» (Ibid. P. 153); «И, конечно, если вы будете читать древнюю историю, я не думаю, что вы найдете, разве что в редчайших случаях, упоминаний о том, что город с неизменным общественным устройством всегда управлялся образцовым образом; чаще всего в строе заключалось какое-то несовершенство, и со временем выходила наружу то одна, то другая неполадка, и приходилось ее исправлять. Но можно сказать, что поистине для установления порядка, необходимого для хорошей республики, одного благоразумия людей всегда недостаточно, оно должно всегда сопровождаться удачей, благоприятствующей городу, а она заключается в том, чтобы неполадки, обнаруживаемые в силу происшествий и опыта, обнаруживались вовремя, правильно и при таких обстоятельствах, чтобы их можно было устранить».